Четверг , 23 сентября 2021
Главная / Разное / Женщины хирурги знаменитые: Женщины-хирурги показали лучшие результаты выживаемости пациентов после операций, чем мужчины

Женщины хирурги знаменитые: Женщины-хирурги показали лучшие результаты выживаемости пациентов после операций, чем мужчины

Содержание

Сколько женщин-хирургов в Казахстане — Новости Казахстана и мира на сегодня

От казахстанских женщин в прямом смысле зависят жизни людей, сообщает корреспондент «Хабар 24». Не без их участия сегодня проводятся сложные онкологические операции.

Индира Тегжанова, корреспондент:

— Мы находимся в святая святых клиники – в операционном блоке. За этой дверью проходит очень важный процесс – подготовка к операции. В среднем занимает это где-то полчаса. С пациентом в это время работают анестезиологи. Нужно добавить, что от слаженности действий всей команды зависит очень многое. И, прежде всего, человеческая жизнь.

Главная роль в команде всегда отводится оперирующему хирургу. Он должен быть профессионалом, умеющим хладнокровно и быстро принимать правильное решение. Считается, что этими качествами больше обладают мужчины. Динара Саменова такие стереотипы ломает. Доверяя ей самых сложных пациентов, коллеги знают – справится. А вот мягкость и эмоциональность, присущая женщинам, ей даже помогают.

Динара Саменова, хирург-онколог:

— С каждым годом квалификация повышается. Операции дают сложнее, тяжелее, наравне с мужчинами. Нет такой градации – ты женщина, вот и сиди с мелкими операциями. Если не будет эмоций – душевных, человеческих, сочувствия, сопереживания, у пациента не получится лечение. Он будет плохо заживать после операции, тяжело переносить химиотерапию.

В профессию Динару привела личная трагедия – рак унес жизнь близкого человека. Тогда, еще ребенком, она и дала себе установку – вырастет и будет спасать людей. Цель достигнута, но останавливаться на этом молодой врач не намерена.

Динара Саменова, хирург-онколог:

— Это был мой родной дедушка, у него был неоперабельный рак желудка. На тот момент в возрасте 10-летней девочки для меня это было очень трагично. Я его сильно любила. И тогда я себе дала установку, что буду спасать людей именно с болезнями злокачественными. Хотелось бы наукой заниматься, ученую степень получить, стать доктором медицинских наук. Но это всё в будущем.

Около тридцати представительниц прекрасного пола на сегодня оперируют в клиниках страны. И даже в столице их пока единицы. Но наша героиня уверена, что эту нишу постепенно будут заполнять женщины-хирурги, которые, как выясняется, ничуть не уступают мужчинам в профессионализме.

Авторы: Индира Тегжанова, Омирбек Изимов.

«Запоминаешь обычно неудачи». Лучший нейрохирург мира — о «деле врачей», привычке и смерти

Александр Николаевич — научный руководитель и почетный президент Национального медицинского исследовательского центра нейрохирургии имени академика Н.Н. Бурденко. Ему 85 лет, на его счету более 15 тысяч сложных операций и более 400 научных работ, и он продолжает оперировать. В 1989 году он первым в мире провел операцию по разделению сиамских близнецов — девочек Вилии и Виталии.

Медаль Нейрохирургического общества имени Уолтера Э. Денди

© Валерий Шарифулин/ТАСС

К наградам врач относится очень спокойно. «Общество Денди каждый год кого-то выделяет и награждает. Дают такую здоровую медаль, которой в пристеночку хорошо играть, — говорит он. — Сейчас-то в это никто не играет, а в детстве, когда я мальчишкой был, имея такую здоровую монету!..» Пристенок — это старинная игра с монетками, которые бросают об стену, вы могли читать про нее в рассказе Валентина Распутина «Уроки французского». «На деньги играли?» — спрашиваю я. «Да нет, какие деньги? Тогда ни у кого денег не было. Это было очень давно, до войны и вскоре после», — отвечает Александр Николаевич. Ему есть что вспомнить и о чем рассказать — о родителях-врачах, войне, Сталине, удачах и катастрофах.

О родителях, книгах и древнегреческой поэзии

То, что я стал врачом, сложилось как-то само собой. Мой отец (советский невропатолог, профессор Николай Коновалов, в 1948–1966 годах возглавлял Институт неврологии Академии медицинских наук СССР — прим. ТАСС) был ярким человеком, к нему приходило множество людей, в основном коллеги. И все беседы о сложных болезнях велись в моем присутствии. Время ведь было совсем другое, не было телефонов, нельзя было играть в эти дурацкие игры. Телевидения тоже не было, радио — почти. Было много свободного времени. Мы играли во все что можно, но на первом месте оставались книги. 

Отец был настоящий ученый. Школьные годы он провел в гимназии, где все уроки шли на немецком языке. Немецкий был для него как родной. Всего он знал восемь языков, очень любил древнегреческий. У него был друг, который тоже увлекался греческой поэзией, и иногда они по памяти цитировали всякие замечательные книги древних греков. Отец всю жизнь собирал книги. У него была картотека с выписками — какие-то интересные мысли, необычные суждения.

Когда ко мне приходили приятели, они тоже рылись в этих книгах. А у отца зрительная память была такая, что он сразу видел, если что-то неправильно поставили, и говорил: «Кто взял эту книжку?»

Мамин отец был знаменитый московский хирург, она с молодости ему помогала и тоже была хирургом. Но когда появились мы с братом, она стала инфекционистом — потому что хирургом надо работать каждый день.

Знаете, все мы родом из детства. Все, что во мне есть, — от моих родителей, от той обстановки, в которой я вырос. С годами я все больше понимаю это.  

О войне, дифтерите и поездке в метро босиком

Я очень хорошо помню начало войны. Жаркий летний день, мы с отцом и младшим братом пошли на речку. Идем по полю, и в это время где-то далеко бежит человек, размахивает руками, что-то кричит. Сначала мы не разобрались, а потом стало понятно — он кричал: «Война началась!»

Первые дни все думали: какая война, мы этих немцев разнесем в клочья. Но пошло одно поражение за другим, возникло ощущение паники. Отец остался в Москве, он должен был работать в госпитале. А нас эвакуировали в маленький городок Красноуральск. Там были медеплавильные заводы, и если ветер дул в сторону города, то из глаз текло, дышать было невозможно, горло раздирало. Вокруг этого городка километров на 15–20 вообще зелени не было. Там мы жили до 43-го года.

© Валерий Шарифулин/ТАСС

В городе была эпидемия дифтерита и практически не было врачей. Маленькие дети заболевали и просто задыхались, никто им помочь не мог. И моя мама-инфекционист почти каждую ночь исчезала: ее вызывали то к одному малышу, то к другому, нужно было их спасать.

Конец войны помню еще ярче. Опять солнечный день. И мама сказала, что мне надо ботинки купить в школу. Я поехал на метро босиком, потому что старые ботинки уже никуда не годились. Попробуйте как-нибудь босиком проехаться в метро, особенно во время давки — запомните это на всю жизнь. На мои ноги никто не смотрел, на них постоянно наступали. Когда мы приехали в магазин, мне не хотели дать померить обувь — такие грязные были ноги.

О Сталине и «деле врачей»

Мы жили в доме, построенном специально для членов академии, для верхушки медицинской. Там было много известных людей, и многие пострадали во время «дела врачей». Дом был полон слухов о том, кого забрали, кто стал “врачом-убийцей”. Все жили в постоянной тревоге.

На эту тему

А мой отец серьезно увлекался философией, у него было много книжек, в основном немецких — Шопенгауэр, Ницше и прочие, они тогда далеко не приветствовались. И если б их обнаружили во время «дела врачей», неизвестно, чем это могло кончиться. Отец тогда собрал самые интересные и яркие книги и отнес своей матери.

Это продолжалось с начала 1953 года, а в первых числах марта у нас раздался звонок в дверь. Входят люди в сером, как положено. Говорят: берите ложку, мыло, полотенце. И, не объяснив ничего, забрали отца. Оказалось — в Кремлевку, потому что Сталину было плохо (Иосиф Сталин умер 5 марта 1953 года — прим. ТАСС)

. Отца включили в группу врачей, лечивших вождя. Несколько дней он пропадал.

Мы, дети, к Сталину относились с восторгом, для нас он тогда был всем. Отец же все понимал прекрасно и, конечно, сдержанно к нему относился, во всяком случае, когда говорил с нами. 

О «распутывании детективных историй» и нейрохирургии

Я очень хотел быть неврологом, как отец. Студентом (Александр Николаевич окончил 1-й Московский медицинский институт имени И.М. Сеченова — прим. ТАСС) я ходил на его клинические разборы. Каждый раз это было похоже на распутывание детективной истории.

На эту тему

Это сейчас нет никакой проблемы поставить диагноз. А тогда не было ни компьютерной, ни магнитно-резонансной томографии. Надо было собрать отдельные симптомы, вспомнить случаи, которые описывали другие врачи. И из небольших штрихов, случайных симптомов выстраивалась концепция. Эти разборы продолжались часами.

Но в то время работать вместе с отцом я не мог. Были такие запреты. И тогда отец привел меня в институт нейрохирургии. В этом институте была очень хорошая неврологическая школа. Я стал заниматься неврологией, но здесь она не на первом месте. И постепенно переключился на нейрохирургию.

О теннисе и нереальной мечте

Профессор Борис Григорьевич Егоров, который тогда был директором института, увлекался теннисом. Насколько я знаю, он даже был чемпионом Москвы в парном разряде. Когда я с ним встретился впервые, он сказал мне: «Здесь будет теннисный корт» — и даже показал место. А я тогда тоже очень этим увлекался. 

Профессор Борис Егоров

© Музей истории Московского Университета

Прошло время, я как-то пришел к нему и спросил насчет корта. Он посмотрел на меня и с удивлением сказал: «Какой теннис? Ты представляешь, если профессор Рапопорт в одних трусах выйдет сюда и больные его увидят, что получится?» Это был главный невролог в то время, лет 70, внешне очень неказистый. Я живо представил себе эту ситуацию и понял, что, действительно, это мечта. Нереальная мечта.

Играю ли я до сих пор в теннис? Играю — громко сказано, я из-за боли в ноге год пропустил. Но теперь пролечился, потихонечку начинаю снова.

О катастрофах и удачах

Память — странная вещь: запоминаешь обычно что-то катастрофическое, какие-то неудачи. А большинство операций, которые кончались, как и положено, благополучно, уходят из памяти.

Первую неудачу я помню очень хорошо. На первый взгляд, это была безобидная болезнь, вроде бы ничего сложного, а больной после операции умер. Тогда мы просто не представляли всех сложностей заболевания и не могли их выявить, и, казалось бы, простая операция закончилась трагически. Помню женщину с очень сложной опухолью. В то время практически неоперабельная, ее привезли к нам, потому что в других местах отказались. Операция была очень сложной, изнурительной, она продолжалась 17 часов. Все было вроде бы благополучно, но через пару дней она погибла от кровотечения. Оказалось, что у больной помимо опухоли был врожденный порок развития сосудов. Разрыв этих сосудов стал причиной смертельного кровотечения. Вот такое трагическое стечение обстоятельств. Я это запомнил, потому что вроде бы никакой ошибки не было. Но объяснить это родственникам, которые такого не ожидали, — я сам не ожидал — было очень сложно.

Во время операции, 1992 год

© Борис Кавашкин/ТАСС

А вот другая ситуация. Несложная операция, доброкачественная опухоль, небольшая и у молодого крепкого человека. Я перед операцией прихожу к нему, объясняю. Он слушает — безразличие полное. А потом спрашивает: «Доктор, вы про меня все знаете?» Я говорю: «Конечно, все!» И снова начинаю ему излагать: чем он болеет, какая операция, что мы будем делать. Он говорит: «Ну, хорошо». Мы без осложнений удалили опухоль, никакой катастрофы. Через несколько дней он умирает. У него развился спазм сосудов (абсолютно непредсказуемое осложнение). Вот эти вещи на всю жизнь остаются, никуда от этих воспоминаний не денешься.

Если человек погибает, долгое время мучает мысль: это результат твоих неумелых действий, твоя ошибка или следствие трагического стечения обстоятельств, неизбежный исход неизлечимого заболевания? От этих переживаний спасает сложившийся годами ритм жизни. Сегодня произошло несчастье, а завтра все равно нужно идти оперировать. Иногда я думал: может быть, к черту все это, к чему эти неизбежные переживания? Но этот ритм, в который ты вошел и который сохраняется на протяжении многих десятилетий, уже нельзя разрушить. Он заставляет продолжать работать. И от одной неприятности к другой неприятности приходится идти через большое количество удач.

О сиамских близнецах Вилии и Виталии

Я помню эту операцию, потому что о ней очень много говорили и писали.  

Операция была длительная, технически сложная, но не самая рискованная. Но все почему-то ее вспоминают. Люди любят сенсации.

Виталия и Вилия Тамулявичюте после операции, 1989 год

© Юряле Кястутис/ТАСС

О правилах хирурга и привычках

Операция — всегда риск, всегда ответственность. Хирург должен быть в форме, выспавшийся, с ясной головой. Застолье, затянувшиеся встречи с друзьями накануне — недопустимы. Самое главное — в критические моменты, которые неизбежны в хирургии, сохранять контроль над ситуацией. Это особенно сложно в начале пути — в молодые годы. Разрыв большого сосуда, лужа крови, падает давление — нужно в потоке крови найти кровоточащий сосуд и его перекрыть. Трудно не поддаться панике и с ясной головой, точными движениями заставить себя это выполнить. К этому надо привыкать годами.

О том, как изменилась нейрохирургия

За мою жизнь в нейрохирургии произошли удивительные, я бы сказал, фантастические перемены. Когда я был молодым хирургом, трепанация черепа была проблемой, потому что инструменты немногим отличались от тех, что использовали в древности, например, древние инки. Прошли годы, и появились инструменты, с помощью которых сделать трепанацию черепа почти также просто, как вскрыть консервную банку.

Помню операции, которые я наблюдал еще в студенческие годы. В операционной полумрак. Чтобы увидеть действия хирурга, я стою на небольшом возвышении, похожем на лесенку. На голове хирурга — шахтерская лампочка. Луч света вырывает из темноты часть обнаженного мозга. Хирург с помощью специального прибора прижигает ткань, чтобы остановить кровотечение. От этого в операционной удушливый, непереносимый запах горелой плоти. Я почти теряю сознание. Эти переживания могли бы отпугнуть меня от хирургии, но, к счастью, этого не произошло.

Здание Национального медицинского исследовательского центра нейрохирургии имени академика Н.Н. Бурденко

© Валерий Шарифулин/ТАСС

Одна из главных произошедших с годами перемен — совершенно другие диагностические возможности. Поначалу диагностика поражения мозга была невероятно сложна и опасна для больных. В некоторых случаях в полость мозга, так называемые желудочки, вводился воздух. Это помогало поставить диагноз, но тяжело переносилось больными — возникала головная боль, рвота и даже утрата сознания и нарушение жизненно важных функций. Сейчас есть компьютерная и магнитно-резонансная томография, и диагностика стала исключительно точной и безболезненной. Изменилась и техника: практически все операции на мозге проводятся под микроскопом (или с помощью эндоскопа), это позволяет свести к минимуму риски. Это великие достижения.

О смерти 

 

Однажды привезли больного из Якутии оперировать. Перед операцией я пришел, объясняю, что к чему, смотрю — его это совершенно не волнует, как будто речь идет о каком-то другом человеке. Я говорю: «Понимаете, это сложная операция, вы даже можете умереть от нее». Он смотрит на меня совершенно спокойно: «Ну и что?» Для некоторых это просто какой-то жизненный этап, переселение из одного состояния в другое. Кончилась эта жизнь — переходят в другую. И никакой трагедии. Никаких переживаний.

О своей смерти я не задумывался, хотя давно пора задуматься — в моем-то возрасте… Смерть — это неизбежно.

О ценностях

Я давно понимаю цену наградам и достижениям, поэтому они не всегда меня радуют так, как могли бы. Что имеет ценность? Самоощущение. Когда человек понимает, что он добился определенных успехов. Что это далось ему непросто. И очень важны не какие-то официальные признания, а признание людей, которые с тобой работают. Этого труднее всего добиться.

Я думаю, что все люди, которые работают здесь, в каком-то смысле мои ученики — потому что я старше их. Сейчас у меня больше свободного времени, я хожу по операционным и любуюсь — как далеко они продвинулись вперед. Они самостоятельные, прекрасные хирурги. Вот это, мне кажется, самое главное, если говорить об итогах жизни.  

Сын Александра Коновалова Николай продолжил династию: он нейрохирург, профессор, член-корреспондент РАН, с 2014 года заведует 10-м нейрохирургическим отделением (спинальная нейрохирургия) НМИЦ имени Н.Н. Бурденко.

Бэлла Волкова, Габриэла Чалабова

Неоперабельный случай. Как спасти знаменитого ростовского хирурга Касаткина | ЗДОРОВЬЕ: Медицина | ЗДОРОВЬЕ

«Вы не представляете, какой это врач, сколько жизней спас, а его — ножом! Для него хирургия — вся жизнь, а теперь зрение пропало, и всё. Оперировать не может», — женщина, пришедшая в редакцию «АиФ на Дону», волновалась, вытаскивала из сумки какие-то бумажки. — Я сама только узнала, а Вадим Фёдорович и не рассказывает никому, остался наедине со своей бедой».

Мы попытались разобраться, попросили рассказать обо всём по порядку. И то, что поведала нам операционная медсестра (теперь уже пенсионерка) Валентина Ивановна, поразило всех.

В обычный рабочий день Вадим Фёдорович Касаткин вёл приём в своём кабинете частной клиники. Зашёл сын одной из пациенток. Врач её оперировал и знал, что полного излечения не будет, но пройденный курс химиотерапии мог продлить ей жизнь и избавить от страданий. Посетитель резко заговорил о том, что стоимость лечения дорогая.

«Я не решаю эти вопросы, моё дело операция, она прошла успешно. Стоимость обсуждайте с руководством клиники», — ответил врач. В этот момент посетитель выхватил из кармана нож и нанёс удар хирургу в глаз, потом нацелился во второй, доктор отклонился, лезвие прошло по касательной. Топот и грохот дверей. Хирург в окровавленной робе, покачиваясь, вышел в приёмную.

Лестница Касаткина

Член-корреспондент Российской академии медицин­ских наук, профессор, доктор медицинских наук, заслуженный врач России — это официальные титулы и регалии Вадима Касаткина. За ними — тысячи часов в операционной, и, главное — шанс на жизнь тем, кто почти потерял надежду, для кого диагноз «онкология» не стал смертельным приговором.

Вадима Касаткина знают в Ростове и далеко за его пределами. Когда он, начинающий хирург, дежурил в мединституте, к нему якобы по скорой отовсюду съезжались больные на операции. Знали, Касаткин — гарантия качества. Медсёстры ворчали: «Опять всю смену простоим в операционной». Для Вадима Фёдоровича хирургия действительно вся жизнь. Он проводил по 500 операций в год, средняя продолжительность каждой примерно 12-15 часов. Вадим Касаткин — автор 118 изобретений, 532 научных работ. По некоторым его методикам работают хирурги всего мира, он провёл 69 уникальных операций, зарубежные коллеги смогли повторить только пять из них.

Кстати, в ростовском мединституте есть «лестница Касаткина» — это пожарная лестница, по которой Ва­дим Фёдорович лазил в реанимацию почти каждую ночь, чтобы проведать своих пациентов: «Не хотел беспокоить медсестёр на посту», — вспоминает он.

Вадим Касаткин — автор 118 изобретений, 532 научных работ. По его некоторым методикам работают хирурги всего мира, провёл 69 уникальных операций. Фото: Филипп Иващенко/АиФ-Ростов

Он родился 25 октября 1945 года в семье военного офицера. Касаткиным пришлось помотаться по просторам родины, раз в пять лет — переезд. В школе Вадим увлёкся рисованием, особенно ему удавались акварельные портреты. Однажды учитель отправил его рисунки на конкурс юных художников в Париж. Вадим стал победителем! Из Парижа пришли диплом и лестные отзывы. Казалось бы, будущее предрешено, но родители стали поговаривать о том, что лучше бы сын посвятил себя медицине, мол, всегда нужная уважаемая профессия. И Вадим с ними согласился. Хотя живопись навсегда осталась в его жизни, пусть и в виде хобби. Конкурс в Ростовский медицинский институт был огромный: 22 человека на место, но Вадим, выпускник песчанокопской сельской школы, сдав экзамены, увидел свою фамилию в списке поступивших.

После окончания лечебно-профилактического факультета Ростовского государственного медицинского института его призвали в армию. Вадим стал начальником медслужбы подводной лодки на Черноморском флоте. Ходили через Средиземное море, Атлантический океан на Балтику, дежурство несли в районе Босфора. Однажды во время секретного похода у одного из моряков случился приступ острого аппендицита. О возвращении на базу речи не велось.

«Всё необходимое в операционной на подлодке было. Но пришлось готовиться к операции три с половиной часа. Пока всё нашёл, распаковал, пока научил своих ассистентов (замполита-полковника и санитара), какие инструменты подавать», — вспоминает Вадим Фёдорович.

Лодка погрузилась на глубину, чтобы не было качки, и хирург блестяще провёл операцию. Кстати, чтобы не сидеть без дела, Вадим сдал экзамен на самостоятельное управление субмариной в надводном положении в мирное время. И командир иногда доверял своему начмеду штурвал подлодки.

Схватка со смертью

Учитель Касаткина Вадим Иванович Русаков настаивал: «Знаю, что у тебя времени мало, но у тебя есть интереснейшие для науки методики. Пиши диссертацию! Жду первую главу!». Покивав, Вадим Фёдорович вновь окунулся в водоворот операций. «Где диссертация? — через какое-то время грозно восклицал учитель. — Отлучу от клиники, отправлю в отпуск, пока не напишешь!» Это для Вадима Касаткина было действительно страшной угрозой. Собрался и за несколько месяцев написал.

Защита должна была проходить в Краснодаре. Но за день до неё привезли пациентку с опухолью пищевода и клеймом «неоперабельна». Однако Вадим Фёдорович решил её оперировать. «Шанс был мизерный, но он был. А она умирала на моих глазах». Всю ночь длилась операция. Хирург смог спасти женщину. Утром, пошатываясь от недосыпа, он подошёл к профессору: «Не могу ехать на защиту, её не оставлю, надо наблюдать». «Выспись в ординаторской, а там посмотрим», — ответил Вадим Русаков. «Меня разбудили коллеги, за мной на автомобиле приехали близкие прооперированной женщины. Доставили в Краснодар за три часа. Там защитился. Вечером уже был в больнице», — вспоминает Вадим Фёдорович.

Брался за самые тяжёлые и, казалось бы, безнадёжные случаи, и одерживал победу.

Вадим Фёдорович Касаткин в редакции «АиФ на Дону». Фото: АиФ-Ростов/ Юлия Морозова

Как-то в Ростовский НИИ онкологии привезли мужчину из Рязани с саркомой таза. В операции ему отказали в США, Петербурге и Москве. Нога пациента из-за болезни весила больше, чем он сам. Опухоль уже стала распадаться, появились зловонные язвы. В ростовской поликлинике НИИ врачи только головами покачали: ничего нельзя сделать. Но на осмотр Вадима Касаткина и директора института позвали. Потом оба доктора шли по дорожкам институтского сквера, каждый думал о своём. Директор резко повернулся к Вадиму: «Считаешь, это можно прооперировать?» Касаткин ответил: «Можно». Операция была сложнейшая, позже о ней сняли документальный фильм. Больной лежал на двух столах, на втором — нога. Много лет потом этот спасённый пациент на день рождения хирурга присылал в онкоинститут свои видеопоздравления.

Как-то поступила девочка-подросток, ранее жившая в Чернобыле, с неоперабельным раком печени. «Я взял от её мамы левую долю печени и пересадил на сосуд дочери. Девочка осталась жива. Знаю, что потом она родила двух деток», — с улыбкой говорит Вадим Фёдорович.

Свой дом Вадим Фёдорович строил 17 лет, не потому что не было денег, а потому что всё своё время он проводил в больнице. «Хоть раскладушку с собой возьми», — невесело шутила жена. А для него всегда главным было смотреть в глаза тех, кого он вернул к жизни.

«Я будто на допросе»

Как живёт сейчас известный хирург с мировым именем, оставшийся без любимой работы, без поддержки коллег? Внуки в Москве, оба учатся в Пироговке (медуниверситет им. Пирогова), с ними живёт и невестка. Двоих сыновей Вадим Фёдорович потерял.

Машина, огромный Hummer, стоит в гараже. Когда-то его завещал врачу погибший криминальный авторитет. В знак благодарности за спасение близкого человека. Но доктор за руль больше не сядет. После удара ножом левый глаз не видит вовсе, в правом — отсутствует бинокулярное зрение. А это значит, что хирург не может рассчитывать свои движения.

«Не могу даже взять газету со стола», — Вадим Фёдорович шарит беспомощными руками по столешнице. Гуляет он сейчас много, иногда проходит большие расстояния в день. Будто бежит от себя, от грустных мыслей, от ностальгии по работе.

«Когда начал выходить, оказалось, что не вижу, как стопа касается земли. Сначала много падал, как-то разбил голову. Но если я лягу на диван, то это будет конец».

Уголовное дело открыто, но обвиняемы не находится под стражей, слушания дела по тем или иным причинам переносились несколкьо раз. Судебные заседания стали для доктора настоящим испытанием: «Я будто на допросе, вопросы оскорбительные, попытки со стороны подсудимого обвинить меня в стяжательстве. Адвокат же доказывает, что ничего страшного не случилось. Ударивший меня ножом человек даже не был в СИЗО, он чувствует себя хозяином положения».

Клиника, в которой произошло нападение, помощи своему ведущему хирургу не оказывает, их главная цель, по мнению врача — поскорее замять скандал.

Когда-то они гордились блестящими операциями Касаткина и тем, что он выбрал для работы их учреждение. Но теперь он, 73-летний, растерянный, почти слепой, пусть и учёный с мировым именем, стал не нужен? Он стольких спас, но кто теперь поможет ему?

«Вы верите, что российские хирурги — замечательные?» Американский врач о том, чем отличается наша медицина от западной: Общество: Россия: Lenta.ru

Подводя итоги уходящего года, «Лента.ру» составила список лучших публикаций 2016-го года. Этот текст — один из них. Российская пациентская организация проводит опрос о том, следует ли сообщать больному смертельный диагноз. В социальных сетях вокруг этой темы разгорелись дискуссии. Многие считают, что доктор прежде всего должен поставить в известность близких родственников, а они уже решат, стоит ли раскрывать информацию пациенту. Однако те же люди признают, что сами в подобном случае хотели бы узнать всю правду от врача. У многих российских медиков тоже нет однозначного мнения по этому вопросу. Как этические вопросы решаются в других странах, почему медицина — это сервис, и чем отличаются российские доктора от зарубежных коллег — «Лента.ру» поговорила с Вадимом Гущиным, директором отделения хирургической онкологии Mercy Medical Center в Балтиморе, США. Он уехал в Америку в конце 1990-х, окончив медуниверситет им. Н.И. Пирогова.

«Лента.ру»: Должен ли врач говорить больному, что ему осталось жить несколько месяцев?

Вадим Гущин: В Америке по закону вся информация о жизни и здоровье пациента принадлежит самому пациенту. А доктор — обычный консультант, который выясняет, что с человеком происходит. Среди больных, узнавших плохой прогноз, не замечается всплеска суицидов или депрессий — на эту тему проводились исследования. Безусловно, поведение человека в первое время меняется, но как только он переживет этот факт, жизнь продолжается.

Наверное, многое зависит от того, как об этом сказать.

Я лично слышал, как в России врачи объявляли: «У вас рак. Четвертая стадия». Или: «У вас рак, но ничего не бойтесь. Все полечим». Это оставляет удручающее впечатление.

А как нужно?

Большинству пациентов очень не нравится, когда их держат за дураков. Не нравится, когда доктор избегает смотреть в глаза, упоминать название болезни и строить прогнозы. Но когда человеку говоришь: «Знаешь, у тебя четвертая стадия онкологии. Что ты думаешь по этому поводу?», чаще всего он ответит, что оставшееся у него время — не самое важное на данный момент. Выясняется, что подавляющее большинство опасений пациента очень хорошо решаемы. Вот вы знаете, что беспокоит тяжело заболевших россиян?

Лично меня бы волновала возможная нехватка денег на лечение. И то, что семья из-за этого может влезть в неподъемные долги.

Многие считают так же. По опросам, которые я проводил среди моих родственников и друзей, в списке страхов лидируют два пункта: первый — общение с докторами и посещение больниц, второй — что лечение стоит больших денег и придется продавать квартиру для его оплаты. Но если нормально поговорить с пациентом, у него снимается общее напряжение и ты для него становишься самым лучшим доктором. Наша клиника занимается особо тяжелыми опухолями. К нам часто приходят доходяги с потухшим взглядом, но вы бы видели, какими они выходят из клиники! Почти все улыбаются. Никто им не врет, что у них теперь будет все замечательно, — наоборот, мы рассказываем, какие сложные предстоят операции, какие осложнения возможны. Они ценят искренность.

Фото: Adam Berry / Getty Images

Вы сейчас ведете семинары по этике у молодых врачей-ординаторов. Чему учите?

В том числе тому, как сообщать плохие новости. Разбираем конкретные практические навыки: на какие временные отрезки стоит разбить беседу, как входить в комнату к пациенту, как представляться, как осматривать — причем не с медицинской точки зрения. Прием должен быть структурирован. Это и врачу легче, и пациенты таким подходом довольны. Навыки общения очень важны. Когда я учился в мединституте в Москве, нам всегда говорили, что надо быть хорошим доктором, но как это сделать на практике — не объясняли. Лично я думал, что быть хорошим врачом — это значит читать много книжек и отлично сдавать экзамены.

В России многие пациенты полагают, что хороший доктор — тот, кто хорошо лечит. А то, что он грубиян или молчун, — у каждого свои недостатки.

Отличить хорошего доктора от непрофессионала обычному человеку невозможно. Сейчас разрабатываются метрики, как можно это делать по показателям лечения. Но если вам показать таблицы сравнения хирургов, вы ничего не поймете. Даже я с большим трудом смогу разобраться. Пациент обращает внимание именно на поведение доктора, как специалиста он его просто не способен оценить. Вы же не знаете, что врач видит и слышит, когда осматривает вас. Вы смотрите на его жесты, суетится он или нет, приветлив или груб, смотрит ли в глаза. И на самом деле 90 процентов того, что доктор говорит, забывается. Усваивается только небольшое количество информации и общее впечатление. Как сделать так, чтобы оно было хорошим, — об этом я и рассказываю.

В России врачи жалуются, что время приема из-за нехватки медперсонала сейчас сокращается: на посетителя отводится 10-15 минут. Как за это время что-то успеть структурировать?

У меня тоже иногда бывает не больше пяти минут на больного. Проблемы со временем абсолютно те же самые. Но за любой срок можно успеть многое. Есть такое понятие — эмпатия. Мне поначалу было сложно понять, что это такое, в России этому меня никогда не учили. Это вовсе не симпатия, тебе не надо лезть в друзья к человеку. Эмпатия — попытка понять, что думает больной сейчас и с чем он к тебе пришел. Надо встать на место больного. Очень сложный навык, но очень полезный.

Наши врачи часто относятся к пациентам свысока, как к неразумным детям. А в Америке какая модель?

В онкологии, например, отношения между доктором и пациентом строятся на долгосрочной основе. И финансово, и профессионально мы заинтересованы в том, чтобы больной и дальше к нам приходил. Многочисленные исследования показывают, что единственная хорошая долгоиграющая модель общения в этом случае — быть на одном уровне с пациентом. Представьте, что пациент пришел к врачу, тем более к онкологу. Ситуация не равносильная, дисбаланс власти очень большой. Я такой важный, а он такой маленький. Пациент «подрасти» до меня не может. Значит, я должен «спуститься». Посмотрите, я сегодня веду прием, но разве на мне белый халат?

Фото: David Gray / Reuters

Медицинская униформа устрашающе действует на больных?

Белый халат — это подтверждение статуса врача. Когда у меня сложный разговор или когда мне нужно сильно «спуститься» — я его снимаю. По этой же причине педиатры у нас ходят без халатов. Есть и другие приемы. Например, я стараюсь никогда не разговаривать с пациентом из-за стола, чтобы между нами не было препятствия. Сажусь на один уровень с глазами посетителя или ниже. Носки ботинок должны быть направлены на пациента.

Сейчас вы рассказываете об обычных технических приемах. Получается, что любой, даже неграмотный доктор, если овладеет ими, будет пользоваться успехом у пациентов. Это разве нормально?

Это плохо, но это совершенно другая тема. Я говорю о том, как хорошему доктору показать, что он действительно хороший. В Америке большое внимание уделяют общению пациентов и врачей. Этому посвящен отдельный предмет в вузах, все сдают экзамен с актерами. Оценивается, как ты поздоровался, посмотрел в глаза, как улыбнулся, как ответил на критику — и так далее.

Вы такой экзамен сдавали?

Да. Но если в первый раз это все проходить, особенно человеку с русским менталитетом, можно испытать раздражение: «Гады какие американцы, придумали еще один экзамен, чтобы денег содрать. Какая кому разница, улыбаюсь я или нет? Зато посмотрите, какие швы я накладываю на желудок: стежок к стежку». И я так думал, пока сам лично не убедился в обратном и пока не почувствовал разницу на собственном кошельке. В Америке медицина — это сервис. Мы не спасаем жизни, мы не делаем людей счастливее, мы им служим.

Если российскому доктору сказать, что медицина — сфера услуг, он, скорее всего, оскорбится.

Для меня тоже в свое время это было ножом по сердцу. Нас учили, что врач — высокое гуманистическое звание. Но прежде всего это — профессия. И я получаю очень большое удовольствие за счет, извините, пациентов. У меня ничего не болит, у меня трагедии в жизни нет, а у них — есть. И я в общем-то благодаря им удовлетворяю свои интеллектуальные потребности. Это больным спасибо, что они ко мне ходят, а не наоборот. Если у меня нет пациентов — у меня нет денег. Каждый участник медицинского бизнеса в Америке понимает: пациенты — единственная причина, по которой врачи вообще существуют.

Материалы по теме

00:01 — 14 сентября 2015

У нас популярен миф, что в США количество и качество помощи зависит от платежеспособности пациента. Так ли это?

Ситуация в разных штатах совершенно разная. Поэтому могу сказать только о том, что сам вижу и с чем сталкиваюсь. Я живу в Балтиморе, одном из самых бедных городов Америки, с большими социальными проблемами: очень много неработающих, наркоманов, бывших заключенных. Но в лечении в нашем госпитале никому не отказывают, даже если у человека нет страховки. Практически всегда мы находим какие-то фонды для оплаты, или они лечатся бесплатно. Не помню ни одного случая, чтобы кто-то умер из-за того, что нет денег. Более того, сначала оказывается помощь, а потом смотрится финансовая составляющая. Лично я очень редко базирую свои медицинские решения на том, может себе это позволить человек или нет. Главное, чтобы это ему подходило.

Бедным все доступно?

Не так, чтобы прямо на блюдечке с голубой каемочкой, но практически все. И говорить о том, что качество лечения зависит от платежеспособности, неверно. По крайней мере, не в такой степени, как об этом рассказывается в России.

Другой миф: в Америке, если что не так, пациенты сразу в суд бегут.

В Америке, по статистике, 90 процентов любых врачей в течение карьеры хотя бы один раз встречаются с судебным иском. Это очень неприятно, это очень плохая ситуация и очень большие деньги. В Балтиморе — от миллиона долларов и выше. У меня таких денег нет, поэтому у нас много исследований на тему, что же является причиной судебных исков.

Наверное, врачебные ошибки?

Это самая ничтожная причина, по которой судят. Хотя, как показывает статистика, ошибок очень много. Но иски в основном из-за плохих отношений между пациентом и врачом. Есть хороший эксперимент, когда записывают беседу докторов и пациентов, затем слова «замазываются» аудиорядом и просто наблюдают за динамикой беседы. По манере общения можно сразу же понять, на кого подают в суд, а на кого нет. Первые доминируют в разговоре, общаются командным стилем и не дают договорить пациенту.

Когда вы уехали в Америку, многое пришлось переучивать для подтверждения российского медицинского диплома?

Хотя у меня и был красный диплом и ленинская стипендия, переучивать оказалось нечего. Все выучил заново. Объемы знаний несравнимы. В Америке учат добывать информацию по определенным принципам. Ты можешь чего-то не знать о больном — он забыл сказать, но ты точно знаешь, как вытащить информацию и как ее интерпретировать. Большой шок, когда читаешь иностранные учебники. Там не говорят, что рак желудка надо лечить так-то и так-то, как говорилось в советских учебниках. Тут пишут: были проведены такие-то исследования, которые показали, что если делать так — получишь один результат, если этак — другой. И ты уже сам домысливаешь, что в какой ситуации тебе предпочтительней. Поначалу очень странно, неуютно. Но потом, когда осваиваешь умение критически принимать решения, все встает на свои места.

Фото: Владимир Смирнов / ТАСС

У нас многие уверены, что за границей, наоборот, все четко по стандартам. Ни шагу в сторону.

Стандарты существуют. Но главное, что должен знать каждый врач, — почему, на каких основаниях они были написаны. Я видел в России много переводов европейских стандартов, но это бесполезно: чтобы их понять, врачи должны читать научную литературу. Это очень большая работа. В Америке и в Европе это делают все.

Потому что конкуренты в спину дышат?

И это тоже. Но главная причина — потому что так учили. Поговорите с любым американским участковым врачом, он расскажет о последних результатах исследований причин повышения холестерина. Они в курсе. Это профессионализм. А с коллегами, которые изобретают что-то по своим творческим принципам, потому что им показалось, что так лучше, работать очень сложно. Поэтому мне сложно проследить мысль моих российских коллег, а им кажется, что у «импортных» врачей зашоренное сознание. Как ученый я не знаю, что лучше.

Россиян приучили к мысли, что проблем в отечественном здравоохранении масса, зато наши хирурги — одни из лучших в мире.

Это очень распространенная идея: оперируют хорошо, но выхаживают плохо. У меня своя точка зрения. Я знаю, как учили врачей в России 20 лет назад. По-моему, это не сильно изменилось. После института ты приходишь в ординатуру и проводишь там какое-то время. Иногда тебе удается поассистировать. Докторов никто никогда не учил, как проводить операции. Система простая: смотри и выполняй как я. Такая методика возможна, но все-таки работает не очень хорошо. После пятилетней американской резидентуры у меня было 1200 самостоятельных операций практически на всех органах, кроме сердца, мозга и глаз. В России — не больше десятка. Вы верите теперь, что все российские хирурги — замечательные?

Обо всех никто и не говорит, но есть же у нас звезды.

Звезды есть везде. Их наличие — не заслуга системы. Именно средний уровень делает погоду, а не личные качества одного-другого. И все это зависит от образования.

Правильно делают платежеспособные россияне, когда уезжают лечить серьезные болезни за границу?

Не думаю. Одно дело — коленку заменить. Онкология, например, это не та болезнь, которую можно лечить в отрыве от того места, где живешь. Риски большие. Мало сделать операцию, надо поддерживать состояние после. Иногда у меня бывают пациенты из России. Организовать им дальнейшую адекватную терапию дома очень сложно — надо найти какого-то русского доктора, который был бы на одной волне с тобой. Я не могу советовать в этом вопросе, хотя очень хорошо таких больных понимаю.

Интервью. Хирург-онколог Михаил Давыдов | Университет Правительства Москвы

11.01.2019

Михаил Давыдов – лауреат Государственной премии РФ в области науки и техники, академик РАН, профессор, заведующий кафедрой онкологии Первого Московского государственного медицинского университета им. И. М. Сеченова, член Европейского и Американского общества хирургов, Международного общества хирургов.

Когда закончил операцию  разогнуться трудно

– Сколько длилась самая долгая операция, которую вы проводили?

– Пятнадцать часов. Я был старшим научным сотрудником в Онкоцентре, вместе с моим учителем Анатолием Ивановичем Пироговым мы оперировали молодого человека с врожденной опухолью пищевода. Пятнадцать часов мы не могли выбраться из него. На каком-то этапе я попросил зажим Микулича, и моя рука осталась без зажима. Поворачиваю голову – а сестра спит стоя, как конь. Смотрю, а на улице ночь. Начали мы в девять утра.

– А что такое стоять в течение 8-10-12 часов?

– Когда стоишь, не чувствуешь. Но когда ты закончил операцию, разогнуться трудно. В молодые годы это было проще. Сейчас, конечно, потяжелее. К счастью, я довольно быстро оперирую: то, что делается шесть часов, я делаю за полтора-два.

– Физическую форму как-то поддерживаете?

– Конечно, поддерживаю. Именно хирургией.

– А бывает, что что-то идет не так, как должно?

– Бывает, что операция идет не так, как ты хотел бы, чтобы она шла. В силу ряда обстоятельств: технических условий, плохих условий оперирования, сложных анатомических взаимоотношений.

В хирургии бывает все. Еще в Онкоцентре мы оперировали начальника милиции Сахалина – молодой генерал, громадная опухоль грудины была, которая давила на передние отделы сердца. Сердце уехало у него под мышку. Я довольно быстро убрал эту опухоль вместе с фрагментом грудины, освободил сердце. И как только освободили, сердце остановилось тут же – синдром декомпрессии.

Я час это сердце массировал – никакого ответа на терапию. Так и погиб больной, хотя опухоль была удалена очень быстро, несколько минут руками. Вот такой феномен декомпрессии. Он часто наблюдается в хирургии грудной клетки. Непредсказуемая вещь, но прогнозируемая, надо к этому быть готовыми.

– «Непредсказуемая, но прогнозируемая»  очень интересная формулировка. А что, на ваш взгляд, отличает хорошего хирурга от посредственного и от плохого?

– Я всегда говорю: хирург – это оперирующий терапевт. Он должен быть очень грамотным человеком, который помимо знания терапии еще владеет оперативным мастерством и способен убрать пораженный орган, не повредив непораженную часть органа. Как правило, это человек, хорошо знающий многие отрасли рядом с хирургией – это и терапия, и неврология, в животе нужно знать акушерство и гинекологию, урологию и т.д.

В принципе, хирург-онколог – это общий хирург с большим диапазоном знаний и умений. Я всегда говорю, что общий хирург – это недоучившийся онколог.

Он занимается грыжами, аппендицитами, язвами и прочим подобным, но он не видел большой хирургии. Самая большая хирургия – это онкохирургия, где уносится 7-8 органов, большое количество окружающей органы клетчатки, нервные сплетения, сосуды. Я сейчас оперирую в этой клинике и вижу, что молодежь никогда таких операций не видела, для них это просто что-то невероятно новое – объемы другие, технология другая. Это тоже для них школа, безусловно.

– Когда вы впервые в России или впервые в мире проводили какую-то операцию, вы в этот момент понимали, что делаете то, что до вас сотни других хирургов не смогли сделать?

– Знаете, это не какая-то большая наука на самом деле, это просто конкретное решение сложной клинической задачи. В годы моей профессиональной молодости, когда я был аспирантом и даже доктором наук, профессором, эти операции не выполнялись вообще. Больные гибли.

Но онкохирургия не стоит на месте, развивается, накапливается опыт и приходит понимание, что поскольку нет терапевтической альтернативы для этих пациентов, то попытка удаления всех проявлений болезни оперативно дает шансы на выздоровление.

При опухолевом тромбозе нижней полой вены, когда опухоль растет по току крови, заполняет собой полую вену, блокирует печеночные вены, проникает в камеры сердца, больной погибает не от опухоли, а от декомпенсации гемодинамики – сердце не может сокращаться. Для решения этой проблемы была разработана операция через живот без остановки кровообращения.

Делать такие операции в Онкоцентре я впервые начал вместе с заведующим отделением урологии профессором Матвеевым – он и сейчас там благополучно работает, один из лучших специалистов в нашей стране. Это по-настоящему прорывная технология, и самый крупный в мире опыт на сегодня накоплен у нас. Отдаленные результаты не уступают результатам радикальных операций при раке почки. Это хорошая технология, которая сегодня в Онкоцентре поставлена на поток.

Трансплантация трахеи не принесла больших успехов, потому что не удалось создать протез, который бы удовлетворял нас полностью по функциональным и биологическим качествам. Биологический протез трахеи, который мы создали и вшили вместе с двумя бронхами молодой женщине, через четыре месяца рассосался.

По-видимому, мы допустили терапевтическую ошибку: надо было проводить супрессивную терапию, чтобы не дать ему возможности рассосаться. Мы рассчитывали, что протез был деиммунизирован, а оказалось, что это не так, и организм начал лизировать его. Протез стал мягким, перестал держать каркас, воздух стал плохо проходить. Поставили стент, но все равно в итоге женщина через пять месяцев погибла. Эта проблема не решена до сих пор никем.

Мы могли бы играючи решать все проблемы онкологии

– Скажите, пожалуйста, правильно ли это, так ли должно быть, что у нас несколько крупных центров – Москва, Петербург, а в регионах один онкокабинет, один онкодиспансер? Что делать с этой ситуацией?

– Законодательная конструкция нашего государства такова, что сегодня за уровень здравоохранения отвечают регионы. Губернатор определяет кадровую политику, финансирование той или иной отрасли, поэтому мы получили в результате разновеликие показатели эффективности здравоохранения в разных регионах. В одних оно более успешно, в других – менее, в-третьих – вообще никакое.

Если бы боеспособность воинских частей Министерства обороны была повешена на регионы, мне трудно представить, какая бы была у нас армия. Не надо прятать голову в песок, надо говорить правду – Министерство здравоохранения должно было быть построено по той же конструкции, что Министерство обороны, и находиться в прямом подчинении президенту.

Министерство здравоохранения должно отвечать за всю специализированную помощь в стране. Последняя точка приложения – республиканские, областные, краевые больницы. Все, что ниже этого уровня, то есть первичная медицинская помощь с последующей эвакуацией до уровня специализированной помощи – это ответственность муниципальная, губернаторская. Тогда понятно, кто чем занимается и за что отвечает.

Кроме того, с моей точки зрения, у нас абсолютно порочная модель финансирования здравоохранения. Страховая медицина загнала ее в тупик, она не покрывает тарифы, нет бюджета учреждения. У них только ВМП высокотехнологичное и ОМС. Что-то планировать сложно, потому что тарифами оплачиваются и налоги, и зарплата врачам, и лекарства.

Никто не может внятно объяснить, почему отказались от ясной, понятной сметной модели. Один из аргументов – что не хватало денег. Пусть будет меньше денег, но мы будем знать, на что они даны, как мы должны планировать свою работу, имея определенный объем денег для решения тех или иных задач, что было всегда при советской модели здравоохранения. Она тоже была не богатая, но она была ясная и понятная.

– Сейчас, насколько я понимаю, в регионах просто беда. Врач, оторванный от науки, толком ничего не может сделать.

– Успех или неудача того или иного учреждения или его руководителя, с моей точки зрения, связан с объемом финансирования этого учреждения. Если есть профессиональный коллектив и толковый руководитель, никаких проблем не существует.

Сегодня мы могли бы решать все проблемы онкологии играючи, усилив наши мероприятия по ранней диагностике. Нужно сегодня бросить все силы на раннюю диагностику этого заболевания. Вместо этого мы в России имеем полмиллиона заболевших и триста тысяч погибших ежегодно.

Из них около ста тысяч погибает в течение первого года с момента выявления заболевания, то есть у них уже запущенная 4-я стадия. Вот такие результаты мы носим уже много лет, и никакие движения в этом плане не делаются.

Службы, которая бы мониторила эту ситуацию, нет. Есть онкологические учреждения, которые по возможности решают те или иные проблемы. В советское время в Минздраве был Департамент онкологической помощи, который мониторил ситуацию, курировал, проводил профилактику. Сейчас этого нет.

– Кстати, хотела спросить: онкологических заболеваний сейчас стало больше или просто больше людей стало до них доживать?

– Действительно, это болезнь пожилого возраста. Есть такое выражение – не каждый доживает до своего рака. Один, к сожалению, доживает в 30 лет, а другой – в 90. Но все-таки основная масса заболевших – это лица где-то от 60 до 75 лет.

– А вы сами проходите обследование?

– Нет, никогда не проходил. Я фаталист.

– То есть призываете к тому, чтобы все регулярно проходили обследование, а сами…

– Многих это волнует, меня – нет. Мне 70 лет, что мне бояться-то? Уже пожил, хватит.

Не менее эффективно, чем на Западе

– Наша онкология догоняет западную, вровень идет или в чем-то перегоняет? Как вы оцениваете ситуацию?

– Это очень сложный вопрос, потому что, с одной стороны, мы по определению не можем быть передовыми: у нас современной фармацевтической промышленности нет, медицинской промышленности нет, приборостроения нет. Вся линейка аппаратов лучевой терапии импортная.

Технологический уровень определен нашим технологическим отставанием. Мы владеем этими технологиями, но мы не можем быть передовыми при этом. То же самое с лекарственным обеспечением – все новые препараты у нас до сих пор импортного производства. Мы пытаемся сейчас что-то копировать, но много контрафактной продукции.

Где мы лидируем – это в онкохирургии, и то лидирует в основном Онкоцентр. Я двадцать лет развивал ее, учил других. Клиническая школа Онкоцентра самая передовая, безусловно, никто не может с ней сравниться.

– Это миф, что онкологическое заболевание можно хорошо вылечить только на Западе?

– Миф, конечно. Сегодня в России практически все виды рака могут вылечить не менее эффективно, чем на Западе. Вопрос в своевременном начале и правильном лечении с помощью тех препаратов и технологий, которые есть на сегодняшний день.

К сожалению, мы имеем довольно большое количество запущенных случаев. По статистике, выздоровление от рака молочной железы в США почти 100% благодаря своевременной диагностике и правильному лечению эффективными передовыми препаратами. В России 65-70% – на треть меньше. И то лукавят, по-моему.

– Насколько я понимаю, в области детской онкологии на Западе уже решаются очень многие вопросы, которые для нас пока сложны?

– Нет, вопросы детской онкологии и здесь хорошо решаются. В частности, Институт детской онкологии Онкоцентра – один из передовых институтов, где очень хорошо поставлена хирургия, я там много раз сам оперировал сложнейших детишек. Там решаются такие хирургические проблемы, которые не решаются больше нигде.

Вообще детская онкология – это не есть большая проблема. Это может странно звучать, но детские опухоли хорошо лечатся, примерно 80% детей полностью выздоравливают, в отличие от взрослых.

При правильно поставленном лечении с ними должно быть все в порядке. Я удивляюсь, когда по телевизору слышу: «Помогите Маше, ей нужно 4 миллиона». Бред полный. Пожалуйста, обратитесь в рамках поддержки фондов, и ребенку те же самые виды лечения окажут, что и за рубежом, только бесплатно.

– Как вы оцениваете ситуацию с квотами, что у нас вообще происходит?

– Как только эта система появилась, я сказал, что это просто возврат крепостного права. Квоты – это некий финансовый сертификат на оплату вашего лечения, причем не полностью покрывающий потребность. Мало кто понимает вообще, как эти квоты используются.

Я считаю, что на лечение надо тратить столько, сколько нужно тратить. Вот я был недавно в Израиле в центре им. Ицхака Рабина, и спрашиваю директора: «Кто оплачивает лечение пациентов?» – «Правительство». Там дается столько денег, сколько нужно на лечение человеку. Тем более онкологический больной лечится не один раз, он может в течение всей жизни лечиться.

Квоты – это порочная модель финансирования, я об этом говорил уже много раз. Я считаю, что самое ясное, понятное и планируемое – сметное финансирование. Когда мы знаем количество коек, мощность коек, задачи койки, количество персонала, то понятно, сколько нужно денег.

Кроме того, квоты – это дополнительный вариант препятствия своевременному оказанию медицинской помощи. Человек должен получить квоту, значит, он должен ее выбивать, ему могут и не дать этой квоты, и тогда он может лечиться по своей страховке. Внесена некая путаница, которая приводит многие учреждения к финансовым нарушениям – иногда просто в силу разных систем учета и сбоев техники.

Проблема здравоохранения сегодня заключается в нехватке денег и порочной модели финансирования.

– Вы застали время, когда все, кто мог уехать, уехали в более хорошие условия, на большие зарплаты за рубеж. Огромный отток был именно биологов, микробиологов. Вы сами не хотели уехать?

– Главный поток уезжающих был из фундаментальной медицины, экспериментаторы в основном уезжали из Института канцерогенеза. Там очень талантливая молодежь была – выпускники биофака МГУ, которые зарабатывали копейки. Их отслеживали по их работам, делали им приглашения, давали лабораторию, давали гранты, и они ехали туда не за колбасой, а для того, чтобы реализовать себя. Многие там до сих пор работают. В клинической медицине значительно меньше людей уезжало.

Мой ученик Алишер Акабаров, талантливый парень, тоже уехал с родителями в США. Сейчас он главный хирург крупного госпиталя, успешный человек, который реализовал себя, потому что приехал туда из великолепной школы.

Мне предлагали уехать много раз, но я всегда отказывал. У меня даже был конфликт на эту тему. Когда мне один знаменитый профессор, я не буду называть его фамилию, сказал: «Михаил, почему ты не переезжаешь работать в Америку? Тебя заберут с руками и ногами», – я ответил: «Ты знаешь, я никогда не буду работать ни в Америке, ни в Европе. Я буду работать только на территории того государства, где родился и где состоялся как профессионал».

Сейчас приглашают на работу многие республики бывшего Советского Союза. Недавно из Узбекистана получил приглашение поехать туда работать.

Не хочу оказывать услуги, хочу помогать человеку

– Вы всю жизнь работаете на грани между жизнью и смертью. Как вообще вы понимаете, что такое жизнь и что такое смерть?

– Не могу сказать, что я на грани жизни и смерти. Я каждый раз общаюсь с пациентом перед операцией и отдаю себе отчет, что я разговариваю с живым человеком, и он должен после операции остаться живым, я несу за него ответственность. Хирург не должен ошибаться, он не имеет на это права. У меня были ошибки, как и у всякого специалиста такого направления, но, к счастью, очень редко.

Жизнь – это самый главный, важный ресурс человека, за нее нужно бороться любыми способами. Я как профессионал этим всю жизнь занимаюсь – борюсь за жизнь человека даже в безвыходной ситуации.

Я мог бы привести много примеров, но не хочу называть имена ныне здравствующих людей, которые занимают большие позиции и в политике, и в шоу-бизнесе – за их жизнь бились в тех ситуациях, когда биться уже было невозможно. Сегодня они живы и здоровы, а для врача это означает большое удовлетворение от результатов своего труда.

Сейчас, к сожалению, врач не «спасает человека», а «оказывает услуги». Если бы я выбирал профессию сегодня, то я не пошел бы в медицину, потому что я не хочу оказывать услуги, я хочу помогать человеку.

Пропала романтика, которая позволяла при минимальной зарплате 25 раз в месяц дежурить по ночам, бороться за жизнь человека. Сейчас все очень прагматично. Мне в молодости было неинтересно, в чем я буду ходить, на чем я буду ездить – мне была интересна сама профессия и весь процесс оказания помощи.

Сегодня молодежь немножко другая, она настроена более прагматично: хочет хорошо жить, ездить на хороших машинах, хорошо одеваться, а для этого нужны соответствующие деньги.

– Если у сотрудника государственной клиники очень дорогая машина, о чем это говорит? Настороженно к этому надо относиться?

– Ни о чем это не говорит. Дорогая машина – значит, заслуженный и высокооплачиваемый человек, который, наверное, работает, помимо государственного, еще в каком-то другом учреждении. Он консультирует в свободное время, зарабатывает деньги, он создает своей семье условия для нормальной жизни. А с какой стати он должен нищенствовать, если он сутками находится на работе?

– Михаил Иванович, скажите, не обесценивает ли смерть жизнь человека, если мы все – люди конечные? В чем смысл жизни, если она все равно заканчивается?

– Смысл жизни в том, чтобы максимально ее продлить. Мне задавали вопрос, как я отношусь к эвтаназии, когда человек просит сократить ему жизнь. Я сказал: «Это не медицинская проблема. Медицинская проблема – продлить жизнь человеку, а не сократить ее. Это социальная проблема, там другие институты должны работать».

Нужно обеспечить человеку такое качество жизни, чтобы он хотел жить. Вот недавно показывали американца, который всю жизнь прожил с тяжелым неврологическим синдромом, но при этом он жил. Ему были созданы условия, при которых он вел тот образ жизни, который его вполне устраивал. Качество жизни – вот что важно.

– Как вы думаете, есть ли что-то после смерти?

– Нет. Я человек неверующий, не верю в эту сказочку. Я всю жизнь занимался наукой и всю жизнь своими руками переделывал то, что создал Господь Бог. После жизни ничего нет, кроме тлена, поэтому мы боимся смерти. Мы плачем, когда теряем родственников, мы понимаем, что никогда больше не увидим их.

– То есть вам кажется, что человек сводится к объему каких-то психофизических реакций? Наступает смерть – и заканчивается вообще все?

– Заканчивается абсолютно все. За долгую историю человечества этой встречи никто пока не зарегистрировал. Человек превращается в молекулы.

– Зачем тогда жить, если потом ты станешь лишь молекулами?

– Жизнь нужна для того, чтобы выполнить определенный объем работы и создать себе подобных. Вы должны обеспечить им условия, при которых они будут жить лучше, чем вы.

– Чтобы они потом тоже превратились в молекулы?

– В итоге да. Это закон жизни: все то, что делают, должно умереть. Иначе было бы перенаселение чудовищное. Все продумано. В геноме человека в хромосомах есть такие концевые отрезки, называются теломеры, и вот с возрастом они сокращаются. Как только они сократились окончательно, вы прекратили свое существование. Идет определенный износ.

Человек запрограммирован жить примерно двести лет, это мощность генома.

Но все факторы, которые на него влияют – социальные, экологические, технологические, – сокращают возможность реализации генома до ста лет. Одни покидают этот мир из-за болезней в 30-40 лет, другие доживают до логического завершения всех биологических процессов, но конец у всех одинаковый.

– Вы сказали, что всю жизнь на операциях исправляли созданное Богом. В операционной Бог присутствует?

– Да, во мне самом, конечно. Это проявляется в уверенности в себе и возможности сделать то, что ты запланировал, чтобы спасти человека. Я много оперировал священнослужителей. Я говорю: «Что ты ко мне пришел, молись Богу, пусть Он тебя спасает». – «Он это не может».

– Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) был епископом и при этом одним из самых передовых наших хирургов в области гнойной хирургии.

– Да. Как-то он был на приеме у Сталина. Сталин был человеком с чувством юмора. Говорит: «Вы много раз вскрывали человеку грудную клетку, а видели ли вы там душу?» Он отвечает: «Иосиф Виссарионович, я много раз вскрывал человеку череп, но не видел там мыслей».

На самом деле все очень просто и ясно. Нужно уровень профессионализма поднять на такую высоту, когда качество жизни человека после любого оперативного вмешательства не будет ущербным. Сегодня в онкохирургии главная задача – это не только создать условия для выздоровления, но и кардинально изменить качество жизни.

Если у человека рак пищевода, можно сделать операцию, после которой он останется калекой, то есть вывести ему стому на шею и гастростому, убрать пищевод. А можно создать новый орган, включить его, и вы, сидя с этим человеком за одним столом, даже не поймете, что у него искусственный пищевод: он будет есть котлеты и пить водку. Вот что такое качество жизни, вот что такое высокие технологии, которые относительно недавно стали внедряться.

Задача врача – биться за жизнь, а не думать о репутации

– Вы следили за делом Елены Мисюриной? Что о нем думаете?

– Не следил, но, по-моему, это большое безобразие. За врачебные ошибки нельзя наказывать. Все ошибаются – и врачи, и не врачи. Тем более речь идет о больном, у которого был, если я правильно помню, лейкоз, у которого патология свертываемости крови. После любой пункции он может дать любое кровотечение.

Это даже не врачебная ошибка, это осложнение самой болезни. Раздули это немыслимым способом. Возможно, там какие-то другие причины есть, я просто не следил за этим делом. Но знаю, что реакция профессионального сообщества однозначная: нельзя врача наказывать за ошибку, потому что в следующий раз он не будет делать то, что должен делать.

– Где проходит грань между врачебной ошибкой и халатностью? Например, ушли чай пить, оставили роженицу, у ребенка тяжелейшие травмы…

– Это разные вещи. Ушли пить чай и оставили роженицу, ребенок выпал на пол и убился в итоге – это, конечно, безобразие, за это нужно наказывать, это халатность. А если хирург в сложнейшей операции пытался помочь больному, а получилось смертельное осложнение на столе в силу технических условий, его нельзя наказывать, потому что в следующий раз он не будет пытаться, он просто зашьет больного – и все, и будет прав. Это тупик.

Сейчас много пациентских сообществ образовалось, там юристы раздувают эту тему, там борьба за права пациента. Это бред, это контора на самом деле вреднющая, она приносит не те плоды, которых ожидают. Если начинать жестко критиковать врачей и преследовать их уголовно за их врачебные ошибки, они просто будут делать по минимуму, не подставляясь и не рискуя своей репутацией.

Задача врача – биться за жизнь больного, а не думать о своей репутации. Он не должен во время операции думать: что мне будет, если у меня будет осложнение? Он должен думать о том, что он должен сделать все, чтобы этот больной остался жив. Если у меня это не получилось и больной погиб во время операции, это трагедия, но это вовсе не преступление.

У меня такие ситуации были три-четыре раза за всю мою карьеру, когда я шел на рискованнейшие вещи, и больной погиб во время операции. У одного больного случился разрыв дуги аорты при аневризме, он на столе мгновенно погиб. Я мог и не пытаться. Я увидел трудность: опухоль прилежит к стенке сосуда, – я бы закрыл, ушел, и никто ничего не сказал бы. Давыдов зашил – значит, ничего нельзя было сделать. Но я-то сам понимаю, что я мог этому больному помочь!

– Получается, что мы полностью исключаем ситуацию, при которой врач может действительно быть неправ – как водитель поехал на красный свет, и у него люди погибли?

– Врач может быть неправ в силу своей некомпетентности, если он просто необразованный человек и занимается не своим делом. Но за это несет ответственность руководитель, который, зная его уровень, допустил его до этих условий работы.

Аккредитация сейчас выпускнику для чего? Чтобы посадить его в поликлинику. А что он может? Он ничего не может, его надо учить еще. Система контроля профессионализма у нас очень сильно деформирована. Выполняется социальный заказ, чиновники бодро и весело рапортуют о небывалых достижениях, но качество медицинского образования и медицинской помощи от этого не улучшается.

– Тут двойная проблема: с одной стороны, из-за информационных скандалов страдают очень хорошие врачи, а с другой  в медицине есть люди с купленными дипломами.

– Как правило, они работают в косметологии, в какой-нибудь маленькой стоматологии. В серьезных разделах хирургии с купленным дипломом нечего делать. Люди годами учатся, стажируются, имеют хорошую школу, хорошие научные и практические корни, поэтому этим людям можно доверять всегда.

Конечно, они тоже могут ошибаться, как всякий человек, но врачебные ошибки нужно относить скорее к числу трагедий, а не совершенного по злому умыслу или халатности. Редко бывает, что профессионал проявляет халатность. Как правило, высокий профессионал бывает хорошим человеком, который никогда не бросит нуждающегося без помощи.

Сегодня мы бились минут сорок, пытались размотать опухолевый узел, который был вмонтирован в бифуркацию трахеи на большой глубине у молодого парня. Была угроза разрыва противоположного бронха, трахеи – тяжелейшего осложнения, несущего риск для жизни. Тем не менее, мы понимали, что если не удалить эту опухоль, прогноз у парня нулевой, а ему всего тридцать лет.

Я рисковал своей репутацией, чтобы спасти ему жизнь. А ведь мог занять другую позицию: опасно, пусть живет с этим, сколько проживет – столько проживет. Но это же непрофессиональный подход!

Я убежден, что врач, особенно в оперативных разделах, должен делать все, что может сделать. А если не может сделать, то надо позвать того, кто может.

В свое время в Онкоцентре я завел порядок: если молодой хирург открыл живот и зашил его, не позвав более опытного специалиста, это его последняя операция. Вызови шефа, пусть посмотрит, оцените коллегиально. Молодой специалист не может быть последней инстанцией.

Упал в яму, зашел грязный и встретил доцента кафедры онкологии

– Как вы приняли решение пойти в медицину?

– Это произошло совершенно случайно, у меня в роду нет ни одного медика. Я поступил в институт после армии. На меня произвела впечатление знаменитая трилогия Германа – «Дело, которому ты служишь», «Дорогой мой человек», «Я отвечаю за все», – где Володя Устименко прошел суровый путь от восторженного юноши до хирурга-фронтовика, который налаживал медицинскую помощь во временном центре. И я, не понимая ничего в хирургии, почему-то решил стать хирургом.

Первый Московский медицинский институт я закончил в 1975 году. Уже в институте много занимался, дежурил по хирургии в 23-й и 67-й больнице. Потом попал в ординатуру Института экспериментальной и клинической онкологии, где и начался мой путь хирурга-онколога.

Попал туда я тоже случайно. Я хотел заниматься сосудистой хирургией, но у меня возник конфликт с иностранцем, и речь шла о том, что я вообще никуда не попаду. Проректор Первого медицинского института профессор Сыченников вызвал меня и сказал: «Знаешь что, парень, ты один из лучших студентов факультета, поэтому я тебе напишу направление на Каширку. Там проходят ординатуру по онкологии». Я говорю: «Я не хочу быть онкологом, я хочу быть хирургом!» Он отвечает: «Дурак, ты не понимаешь, это самая крупная хирургия».

Я приехал на Каширку – это еще старое здание было, строительство нового только начиналось, грязи было по колено, канавы какие-то. Упал по дороге в яму, грязный зашел в фойе и встретил доцента кафедры онкологии, которая у нас вела курс – Надежду Германовну Блохину, жену Николая Николаевича Блохина. Она говорит: «Миша, что ты здесь делаешь?» Я с такой надеждой сказал: «Да знаете, меня направили в онкологию. Может, меня еще не возьмут?» «Нам такие нужны», – забирает у меня эту бумагу-направление, дает мужу, тот написал фломастером «зачислить». Так я стал онкологом.

Я попал в торакальное отделение, или отделение грудной хирургии, которым руководил очень известный профессор того времени – Борис Евгеньевич Петерсон. Он потом погиб на охоте, уже будучи директором института им. П. А. Герцена. В этом отделении закончил ординатуру, впервые увидел большую хирургию. Она оказалась совсем не такой, как я себе представлял.

Когда Бориса Евгеньевича Петерсона направили директором института им. П. А. Герцена, оттуда на заведование нашим отделением пришел Анатолий Иванович Пирогов – блестящий, совершенно уникальный торакальный хирург. Я думал, что я что-то понимаю в хирургии, что-то самостоятельно пытался изображать, но когда я в первый раз увидел, как оперирует Пирогов, сказал себе: Миша, начинай все сначала, ты ничего не умеешь, ничего не понимаешь.

У него была виртуозная, элегантная техника оперирования острым путем. До этого я не представлял, что остроконечными ножницами можно делать такое в корне легкого, где тонкостенные крупные сосуды. Этой технике я у него учился, и поскольку я двурукий, переученный левша, то у меня это получалось значительно лучше, чем у других.

– Не жалели никогда, что ушли из бокса?

– Я ушел идейно. Мне был 21 год, я начал учиться в институте и понял, что у меня не руки, а кувалды. Начал дежурить в больнице – нитку не чувствую в руках. Это было трудное решение. Меня никто не понял, потому что я был членом сборной, выступал в весе до 75 килограммов. Когда я бросил бокс, стал весить сразу 85 килограммов, не мог ни в одни брюки, ни в один пиджак залезть. Потом взял себя в руки, где-то до 80 догнал и так держал. Правда, в последнее время набрал, но сейчас это уже простительно.

– А руки потом изменились?

– Конечно. Я переученный левша, к тому же занимался музыкой, поэтому у меня руки довольно чувствительные.

– Много времени ушло на переход от бокса к хирургии?

– Несколько месяцев. Просто ушла перетренированность, ушла мышечная масса – и все.

Впереди должен быть тот, кто впереди

По окончании аспирантуры я защитил кандидатскую диссертацию, и меня оставили в качестве младшего научного сотрудника в этом отделении. Вскоре после этого меня незапланированно послали в качестве консультанта от Всемирной организации здравоохранения в Северную Корею. Должен был ехать совершенно другой человек, но у него не получилась. Блохин решил, что надо послать действующего хирурга.

Там было много консультантов из разных стран: и немцы, и французы, и итальянцы, и голландцы, и японцы… Профессура оперировала, а я всего лишь младший научный сотрудник из СССР. Думаю: как я там буду оперировать, кому я что покажу?! Но получилось так, что буквально из аэропорта меня завезли в госпиталь. Мы ехали мимо, и мне сотрудник корейского МИДа говорит: «Сегодня оперирует консультант из Японии, не хотите посмотреть?» Говорю: «Давайте заедем, посмотрим».

Заходим в операционную, японская бригада оперирует желудок. Я смотрю – желудок подвижный, все нормально. И вдруг японец говорит: «Знаете, случай неоперабельный, здесь много узлов». Я вмешиваюсь: «Я считаю, что случай операбельный». Он отвечает: «Тогда помойтесь и покажите, как это делают». Я помылся и соперировал, хотя никогда раньше таких операций не делал.

Когда я его соперировал, увидел в глазах всех консультантов большое признание и уважение, и после они сами не оперировали, а ходили на операции ко мне. Я сам тогда еще не понимал уровня и своей школы, и своего личного.

В Корее я делал сложнейшие операции. Впервые в мире сделал обходное шунтирование при неудаленной опухоли пищевода, причем эту операцию я делал одному из заместителей Ким Ир Сена в городе Хамхунг по его просьбе.

Это была вынужденная операция: ничего невозможно было сделать, кроме как включить здоровую часть пищевода в обход неудалимой опухоли в грудном отделе. Больной после этого смог нормально питаться через рот. Потом, уже в России, я повторил это много раз, и мои ученики повторили, но тогда это была уникальная операция. Ее и сейчас почти никто не делает.

Когда я вернулся в Москву, меня назначили старшим научным сотрудником. В 1980 году я защитил кандидатскую диссертацию, а в 1988-м завершил докторскую работу по хирургии рака пищевода и с подачи Николая Николаевича Блохина стал руководителем торакального отделения Онкологического центра. Анатолий Иванович Пирогов уходил на пенсию по возрасту, Блохин вызвал меня и спрашивает: «Какие твои планы?» Я говорю: «Никаких планов. В клинике три доктора наук, я самый молодой из них, они более опытные люди, чем я». Он говорит: «А я считаю, что впереди должен быть тот, кто впереди».

В 1993 году, опять-таки с подачи Блохина, я стал директором Клинического института. Это замдиректора Центра, который всей клиникой руководит – 1100 коек. В 2001 году, после смерти директора Центра, я встал на его место. Кстати, я его оперировал по поводу генерализованного рака толстой кишки с метастазами в печени, и он еще год прожил после этого.

С 2001 по 2017 год я был директором Центра, развивал все клинические технологии, курировал фундаментальные исследования, стал президентом Ассоциации онкологов России. В 2006 году был избран президентом Академии медицинских наук. В этом я полностью повторил путь своего учителя – Николая Николаевича Блохина.

Молодого человека нужно влюбить в профессию

– Каково вам было привыкать к месту, где сосредоточены тяжелобольные, зачастую отчаявшиеся люди?

– Я не чувствовал атмосферы безысходности, потому что я был молодым человеком, осваивал профессию, хотел быть крупным хирургом, хотел учиться и видел людей, у которых можно учиться. И мне повезло в этом смысле, потому что все мои учителя – это блестящие профессионалы и яркие люди.

Для того чтобы молодой человек освоил профессию, стал ее фанатом, его нужно в нее влюбить. Влюбить можно, артистично демонстрируя ему свое мастерство, чтобы это было красиво, эстетично, и быть самому яркой, интересной личностью, чтобы он влюбился и в тебя самого.

Борис Евгеньевич Петерсон – элегантный человек, большой педагог и крупный хирург. Анатолий Иванович Пирогов – артистичнейшая личность. Николай Николаевич Блохин – энциклопедист, блестящий оратор, выдающийся абдоминальный хирург. Я был влюблен в своих учителей, и, надеюсь, мои ученики влюблены в меня.

Они учили не только профессии, но и как себя вести в той или иной ситуации, как ходить, как вести себя за столом, какие вести дискуссии. Это была настоящая школа жизни. Ты в этой школе растешь и даже не чувствуешь иногда, насколько ты подрос, и только через некоторое время понимаешь, что ты приблизился к уровню своих учителей. Способ воспитания в настолько трудной профессии, как хирургия, может быть только таким.

Если шеф хирургической клиники интеллигентнейший, милый человек, воспитанный, увлекающийся музыкой, но плохой хирург, его не будет уважать даже ординатор. Если он пьяница, бабник, дебошир, матерщинник, но блестящий хирург – его все будут обожать. За профессиональный уровень прощается все остальное.

Но если он интеллигентный человек и блестящий хирург – это идеальное сочетание, только встречается оно редко. Хирурги – публика специфическая, особый вид деятельности отражается на порядке принятия ими решений.

Хирург отвечает за свои действия, за жизнь пациента и за действия своих ассистентов. Это накладывает, безусловно, отпечаток на его поведенческие реакции, на характер. Не всегда это приятные люди.

Я считаю, что мне повезло, что я попал в школу Онкоцентра. Я там учился и будучи ординатором, и будучи генеральным директором. Учился у коллектива в процессе работы. Дискуссии всегда были открытые, честные; все, что мы считали нужным, мы говорили в лицо. Была рабочая обстановка, чувства безысходности не было, люди шли на работу с удовольствием. Это лучшее учреждение страны до сих пор, аналогов нет.

– На первых операциях было страшно?

– Когда я попал первый раз в операционную, вообще в обморок упал, честно говоря. Всегда было страшно, просто страх разный. Поначалу просто цепенеешь. По мере накопления опыта, когда ты понимаешь, что выберешься из любой ситуации, это уже не страх, а мобилизация.

Это не привычка даже, а некая реакция на сложную техническую ситуацию, к которой ты, по сути, привык, и которая становится главным мотиватором выполнения сложных операций, потому что растешь на этом сам. Каждый раз, выполняя подобную операцию, ты понимаешь, что делаешь шаг вперед.

Как-то один из моих учителей сказал: «Миша, если ты пришел на работу и ничего нового не сделал, значит, ты напрасно пришел». Точно сказано. Каждая операция имеет свое лицо, она не повторяется, шаблонов нет. Всегда присутствует творчество.

– Как ориентироваться молодежи, которая приходит в медицину сегодня? Как пробиться начинающему хирургу?

– Судьба молодых зависит от того коллектива, куда они придут. Если уровень профессионализма и этический уровень высокий, молодой человек там будет расти и приживется, то все с ним будет нормально. Если коллектив безнравственный, непостоянный – судьба его будет печальной.

Безнравственный коллектив – это когда старшие плохо относятся к молодежи, никто не хочет учить, только гнобят, кошмарят. Молодежь нужно любить и создать условия, чтобы она влюбилась в человека, у которого пришла учиться.

Чтобы молодой человек был успешен, ему нужно показать профессию так, чтобы он влюбился в нее. Тогда будет нормальная преемственность этой школы. Если этого нет, то ничего не будет.

– А как молодым достичь мастерства?

– Копировать своих учителей, если они высокие профессионалы. С этим должно повезти. Молодой человек не понимает уровень своего учителя. Только проработав с ним двадцать лет, он поймет, никчемный или великий это человек.

Источник

Хирургия времён Второй Мировой войны

Хирургия времён Второй Мировой войны

Хирургия – божественное искусство

Иоган Вольфганг Гёте

Вторая мировая война одно из самых страшных событий не только ХХ века, но и всей истории в целом. Именно на Вторую мировую войну приходится подавляющее число погибших за весь ХХ век, а именно около 70 млн. человек! За время войны наибольшие потери понесла Россия-СССР – 51,5 млн. человек, что составляет более половины от их общего числа. Но эти страшные цифры были бы намного более ужасающими, если бы не было людей боровшихся за жизни советских солдат и отдававших на это все свои силы, знания и умения.

Одна из самых важных специальностей медицины всегда была хирургия! Врачи-хирурги издавна пользуются особым доверием и расположением. Их деятельность окружена ореолом святости и геройства. Имена искусных хирургов передаются из поколения в поколение. Так было. Так есть и сегодня. В период войны спасать людям жизнь стало для них ежедневной работой.

Запоминающуюся картину работы хирургов медсанбата нарисовал Михаил Шолохов в романе «Они сражались за Родину «: «…а хирург тем временем стоял, вцепившись обеими руками в край белого, будто красным вином залитого стола, и качался, переступая с носков на каблуки. Он спал… и только когда товарищ его – большой чернобородый доктор, только что закончил за соседним столом сложную полостную операцию, – стянув с рук мягко всхлипнувшие, мокрые от крови перчатки, негромко сказал ему: «Ну, как ваш богатырь, Николай Петрович? Выживет?» – молодой хирург очнулся, разжал руки, сжимавшие край стола, привычным жестом поправил очки и таким же деловым, но немного охрипшим голосом ответил: «Безусловно. Пока ничего страшного нет. Этот должен не только жить, но и воевать. Черт знает, до чего здоров, знаете ли, даже завидно… Но сейчас отправлять его нельзя: рана одна у него мне что-то не нравится… Надо немного выждать «.

«Он замолчал, еще несколько раз качнулся, переступая с носков на каблуки, всеми силами борясь с чрезмерной усталостью и сном, а когда к нему вернулись и сознание, и воля, он опять стал лицом к завешенной защитным пологом двери палатки, глядя такими же, как и полчаса тому назад, внимательными, воспаленными и бесконечно усталыми глазами, сухо сказал: «Евстигнеев, следующего!»»

Писатель фронтового поколения Евгений Носов в рассказе «Красное вино победы «по собственным воспоминаниям передает обстановку медсанбата: «Оперировали меня в сосновой рощице, куда долетала канонада близкого фронта. Роща была начинена повозками и грузовиками, беспрестанно подвозившими раненых… В первую очередь пропускали тяжелораненых… Под пологом просторной палатки, с пологом и жестяной трубой над брезентовой крышей, стояли сдвинутые в один ряд столы, накрытые клеенкой. Раздетые до нижнего белья раненые лежали поперек столов с интервалом железнодорожных шпал. Это была внутренняя очередь – непосредственно к хирургическому ножу… Среди толпы сестер горбилась высокая фигура хирурга, начинали мелькать его оголенные острые локти, слышались отрывисто-резкие слова каких-то его команд, которые нельзя было разобрать за шумом примуса, непрестанно кипятившего воду. Время от времени раздавался звонкий металлический шлепок: это хирург выбрасывал в цинковый тазик извлеченный осколок или пулю к подножию стола … Наконец хирург распрямлялся и, как-то мученически, неприязненно, красноватыми от бессонницы глазами взглянув на остальных, дожидавшихся своей очереди, шел в угол мыть руки «.

Маршал Советского Союза Г.К. Жуковписал, что «… в условиях большой войны достижение победы над врагом зависит в немалой степени и от успешной работы военно-медицинской службы, особенно военно-полевых хирургов». Опыт войны подтвердил справедливость этих слов.

В обслуживании раненых и больных во время войны участвовала не только медицинская служба вооружённых сил, но и органы здравоохранения на местах, а с ними вместе десятки тысяч людей, далёких от медицины. Матери, жёны, младшие братья и сёстры воинов, работая в промышленности, сельском хозяйстве, находили время и силы для заботливого ухода зав ранеными и больными в госпиталях. Испытывая большие лишения в питании, одежде, они отдавали всё, и в том числе свою кровь, чтобы быстрее восстановить здоровье воинов.

Труд работников медсанбата так изобразил поэт С. Баруздин:

И хлопочут сестрички,
Хлопочут умело и споро,
И потеют шоферы,
Стараясь, чтоб меньше трясло.
А седые врачи
С руками заправских саперов
Почему-то считают,
Что попросту нам повезло…

Вся система оказания медицинской помощи в бою и последующего лечения раненых до выздоровления была построена у нас во время Отечественной войны на принципах этапного лечения с эвакуацией по назначению. Это значит – рассредоточить весь лечебный процесс в отношении раненого между специальными подразделениями и учреждениями, представляющими собой отдельные этапы на его пути с места ранения в тыл, и проводить эвакуацию по назначению туда, где каждому раненому будет обеспечено квалифицированное и специализированное лечение, диктуемое требованиями современной хирургии и медицины в целом. Смена этапов на эвакуационном пути и медицинского персонала, оказывающего помощь и обеспечивающего уход на этих этапах, не повредят лечебному процессу, если между всеми этапами существует крепкая связь и установлено заранее взаимопонимание и взаимозависимость. Но первое, что требуется, – это единое понимание всеми медиками основ, на которых организационно базируется военно-полевая хирургия. Речь идет о единой военно-полевой медицинской доктрине.

Содержание этой доктрины было сформулировано начальником Главвоенсанупра Е. И. Смирновым. Он говорил в годы войны, что «современное этапное лечение и единая военно-полевая медицинская доктрина в области полевой хирургии основываются на следующих положениях:

1) все огнестрельные раны являются первично-инфицированными;

2) единственно надежным методом борьбы с инфекцией огнестрельных ран является первичная обработка ран;

3) большая часть раненых нуждается в ранней хирургической обработке;

4) раненые, подвергнутые в первые часы ранения хирургический обработке, дают наилучший прогноз».

В выступлениях Е. И. Смирнов неоднократно подчеркивал, что в условиях полевой санитарной службы объем работы и выбор методов хирургического вмешательства и лечения чаще всего определяются не столько медицинскими показаниями, сколько положением дела на фронте, количеством поступающих больных и раненых и их состоянием, количеством и квалификацией врачей, особенно хирургов, на данном этапе, а также наличием автотранспортных средств, полевых и санитарных учреждений и медицинского оснащения, временем года и состоянием погоды. Успехи в оказании хирургической помощи и последующем лечении раненых на этапах медицинской эвакуации в значительной мере обеспечивались работой передовых этапов и в первую очередь организацией первой помощи в бою, выноса раненых с поля боя и доставки их на батальонный медицинский пункт и далее в полковой медицинский пункт (БМП и ПМП).

Работа передовых медицинских этапов имеет исключительное значение для спасения жизни и восстановления здоровья раненых. В успехе этой работы решающее значение имеет время. Для быстрой остановки кровотечения на поле боя важны порой минуты

Одним из наиболее ярких показателей организованности полевой медицинской службы, имевшим первостепенное значение для всей последующей хирургической работы, являлось время поступления раненого после ранения на полковой медицинский пункт, где ему обеспечивалась первая врачебная помощь. Ранние сроки прибытия раненых на ПМП предопределяли успех всей дальнейшей борьбы с шоком и последствиями кровопотери, имели важное значение и для ускорения дальнейшего направления раненых из ПМП в медсанбат, где проводились первичная хирургическая обработка ран и необходимые оперативные вмешательства.

Основным требованием к медицинской службе у нас было обеспечение прибытия всех раненых на ПМП в пределах до 6 часов после ранения и в медсанбат – до 12 часов. Если раненые задерживались на ротном участке или в районе БМП и прибывали после названных сроков, то мы рассматривали это как недостаток организации медицинской помощи на поле боя. Оптимальным сроком для оказания первичной хирургической помощи раненым в медсанбате считался срок в пределах шести-восьми часов после ранения. Если не было особых условий в характере боя, которые могли бы задержать поступление всех раненых с передовой зоны на ПМП (легкораненые поступали полностью), то задержка в поступлении тяжелораненых могла быть объяснена только чрезвычайными обстоятельствами, требовавшими вмешательства батальонного фельдшера, старшего врача полка, а иногда и начсандива.

Важнейшим органом доврачебной помощи, несомненно, являлся батальонный медицинский пункт, возглавлявшийся батальонным фельдшером. Именно он являлся организатором всей медицинской помощи и всех санитарно-гигиенических и противоэпидемических мероприятий, проводимых в батальоне. От батальонного фельдшера зависела в первую очередь работа санитарных отделений рот и эвакуация раненых с ротных участков на БМП. Важнее всего для него было ускорить прибытие раненых на БМП и их отправку на ПМП. При этом особое внимание уделялось выносу раненых с ротных участков, в помощь направлялся санитарный транспорт, к санинструкторам прикреплялись санитары и санитары-носильщики из заранее подготовленного резерва. Особенно важно было при поступлении раненых на БМП провести их осмотр для отправки в первую очередь на ПМП раненых, требующих неотложной врачебной, в том числе хирургической, помощи. На БМП проверялось состояние и производилось исправление ранее наложенных повязок и транспортных шин. При поступлении раненых в состоянии шока применялись сердечные и болеутоляющие средства. Раненых согревали химическими грелками и теплыми одеялами. При проникающих ранениях груди накладывалась большая герметическая давящая повязка с прокладкой из прорезиненной оболочки индивидуального пакета.

Проведение батальонным фельдшером противоэпидемических мероприятий имело особое значение во время наступательных операций и освобождения оккупированных ранее районов, крайне неблагополучных в эпидемическом отношении. Невероятный гнет, нищета и лишения, которым подвергалось население оккупированных фашистами областей, создавали тяжелую эпидемиологическую обстановку, угрожающую наступавшим нашим войскам, если бы не были приняты серьезные и быстрые противоэпидемические меры. Этой работе уделялось большое внимание и санчастью полка.

Путь раненого с места оказания ему первой медицинской помощи на поле боя и до прибытия на ПМП, несмотря на его краткость (три – пять километров), являлся весьма тяжелым для самого пострадавшего. При проведении в ПМП медицинского осмотра прибывших раненых с целью определения степени срочности их эвакуации в МСБ сменялись повязки, промокшие и неудовлетворительно наложенные, проверялась правильность наложения шин и в необходимых случаях производилась их замена, проводился контроль за наложенными ранее для остановки артериального кровотечения жгутами. Обращалось особое внимание на введение противостолбнячной и противогангренозной сывороток при артиллерийско-минных ранениях нижней половины тела, а также при всех рвано-ушибленных ранах и большом загрязнении тела. На ПМП же проводились мероприятия по борьбе с шоком и последствиями больших кровопотерь, требовавших неотложной помощи в виде дооперационного переливания крови и кровезаменителей, что имело особое значение в тяжелых условиях эвакуации раненых.

В этих условиях ПМП как бы превращались из пунктов общеврачебной помощи в подготовительные хирургические этапы. На полковом медицинском пункте, впервые на эвакуационном пути раненого, проводилась врачебная регистрация раненых, заполнялись медицинские карточки передового района, следовавшие с ними на всем пути эвакуации. В некоторых случаях, когда оказывались значительные затруднения с эвакуацией раненых из ПМП в МСБ, практиковалось направление из медсанбата хирурга в ПМП для хирургической помощи (главным образом для неотложных и срочных операций).

Специфический вклад медиков ППГ, медсанбатов и санитарных поездов в поэтапное лечение всей массы раненых состоит в том, что они продолжали перевязку, санобработку, сортировку, а с другой стороны — обеспечивали излечение бойцов с легкими и средней тяжести ранениями, проводили огромное количество операций. Третью группу медиков, как отмечалось, составляли работники стационарных госпиталей. Их особенности – высокая квалификация и специализация врачей, связь с гражданским населением. Особую группу медиков составлял персонал санитарных поездов. Они вывозили тяжелораненых в тыл страны.

В медсанбатах и в госпиталях были выделены врачи, ответственные за переливание крови. Для получения, хранения и рассылки крови по армиям и эвакопунктам в сентябре 1941 г. была организована группа переливания крови в составе врача-гематолога и двух сестер. Группа обеспечивалась двумя санитарными машинами и размещалась поблизости от места базирования фронтовой санитарной авиации. В обязанность группы, помимо получения, хранения и рассылки крови на места входила организация донорства при всех лечебных учреждениях, особенно в армейском районе. Кровь доставлялась самолетами из Москвы (Центрального института переливания крови – ЦИПК) и из Ярославля, где специально для нашего фронта был организован филиал ЦИПК. В нелетные дни кровь доставлялась из столицы автомашинами, в основном же по железной дороге, а из Ярославля обратными санлетучками и санпоездами. Основным пунктом доставки крови из Москвы к фронту было с. Едрово близ Валдая.

В армии кровь доставлялась санитарными самолетами с использованием их обратным рейсом для эвакуации раненых. Во всех армиях также были организованы «группы крови» в составе врача и одной-двух сестер: кровь направлялась на места в медсанбаты и госпитали их транспортными средствами (санитарными и грузовыми машинами, на повозках, санях, а при полном бездорожье – пешком) В период весенней распутицы 1942 г. части, отрезанные разлившимися реками и болотами, получали кровь в специальных сбрасываемых корзинах сконструированных начальником службы крови И. Махаловой (ныне полковник медслужбы в отставке). В течении значительного времени наш фронт снабжал кровью также соседние армии Калининского и Волховского фронтов. Одновременно с использованием крови на фронте стали широко применяться кровезаменители (плазма, трансфузин, жидкость Сельцовского, Петрова и др.)

Великие фронтовые хирурги



С.К. Велигура

Карьеру хирурга Сергей Карпович начал в 1941 году, когда после окончания Донецкого медицинского института был откомандирован в Полтавский военный госпиталь. Военные врачи всегда были в непосредственной близости к фронту, а военно-полевые госпитали, санбаты – в самой гуще боев. В составе военно-полевого госпиталя Сергей Велигура побывал на фронтах под Киевом, Москвой, Орлом, на Волховском фронте, в Литве и Латвии.


Н.Н. Бурденко

Николаю Николаевичу Бурденко в 1945 году исполнилось 65 лет. Но в первый же день войны он пришёл в военно-санитарное управление Красной армии. «Считаю себя мобилизованным сказал он», – Готов выполнить любое задание. Бурденко назначили главным хирургом Красной армии. 8 мая 1943 – Указом Президиума Верховного Совета СССР за выдающиеся достижения в области советской медицины Н.Н. Бурденко первому из советских медиков было присвоено звание Героя Социалистического труда с вручением ордена Ленина и Золотой медали «Серп и молот». 



Русаков

С августа 1943 года Русаков был военным врачом. Потом – батальонным врачом в бригаде специального назначения, входившей в состав стратегического резерва. В период наступательных боев на Украине (форсирование Днепра) батальон прикомандировали к одной из атакующих дивизий.



А.А.Вишневский

Александр Александрович Вишневский – универсальный хирург – у раненых и больных был очень популярен. Он был настоящим,выдающимся врачем, лечившем людей от которых отворачивались даже самые опытные врачи.Ну а как мы можем забыть знаменитейшее открытие Вишневского- мазь?


Среди санинструкторов было 40% женщин. Среди 44 медиков – Героев Советского Союза –17 женщин. Как сказал один из героев повести К.Симонова «Дни и ночи «: «Что ж, ей-богу, неужто мужиков на это дело нет. Ну пущай там в тылу, в госпитале за ранеными ходит, а для чего сюда «. По свидетельству Ю.Друниной, нередко бывало: «Мужчины в окровавленных шинелях на помощь звали девушку …»

Сто раненых она спасла одна
И вынесла из огневого шквала,
Водою напоила их она
И раны их сама забинтовала…

В целом в период войны смертность медработников была на втором месте после стрелковых частей. Всего за годы войны потери медицинской службы составили 210 тыс. чел., больше всего убитых и раненых было среди санитаров и санинструкторов

Авторитет медицинских работников вырос. Весьма знаменательны слова Председателя Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинина, обращенные к главному хирургу Красной Армии академику Н. Н. Бурденко 20 мая 1943 г. в связи с присвоением ему почетного звания Героя Социалистического Труда. Эти слова относились и ко всем медицинским работникам нашей страны. Он сказал: «Награждение тов. Бурденко имеет большое политическое значение. Это награждение означает, что медицинское обслуживание нашей Красной Армии стоит в одном ряду с авиационным, артиллерийским обслуживанием, что медицинские работники в рядах армии столь же нужны, как бойцы и командиры. Оказание первой медицинской помощи, вынос и вывоз пострадавших с места ранения и дальнейшее обеспечение их лечения до выздоровления в условиях войны организуются совершенно по-иному, чем в мирное время. Меняются не научные основы современной медицины и признанные всеми методы лечения ран, а тактика и организация их применения, приспосабливаемая к условиям боевых действий.»

 

Источник: http://sov.opredelim.com/docs/136500/index-1500-6.html

Добавить комментарий

4105 хирургов Москвы, 21498 отзывов

Кто такой хирург?

Никто не желает оказаться на операционном столе, а потому посещения хирурга боятся все от мала до велика. И, тем не менее, иногда лишь операция, сделанная умелыми руками человека со скальпелем, спасает нашу жизнь и здоровье.

Так кто же такой хирург? Это врач, который диагностирует хирургическую патологию и лечит ее в основном оперативным путем. Показанием к подобному методу лечения являются различные острые и хронические заболевания, являющиеся предметом изучения такой области медицины, как хирургия.

Когда идти к хирургу?

Как правило, к хирургу обращаются с травмами и опухолями, воспалительными заболеваниями внутренних органов и пороками их развития, при омертвении тканей и во многих других случаях, требующих хирургического вмешательства. Симптомы болезней, при которых люди в Москве спешат к такому профильному специалисту, весьма разнообразны. Показанием к визиту обычно служат не только травмы, но и жалобы на:

  • частые боли в животе или запоры,
  • варикозное расширение вен,
  • вросшие ногти,
  • отек и покраснение мягких тканей,
  • ограничение движения конечностей,
  • наличие болей в позвоночнике, и множество других.

Как стать хирургом?

Хотите стать хирургом? Поступайте на «Лечебное дело»! Да, именно так называется специальность, которую следует найти в перечне, предлагаемом вниманию абитуриентов медицинскими ВУЗами Москвы. Это может быть Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н. И. Пирогова или медицинский факультет Российского университета дружбы народов.

После 3 лет изучения общих предметов студент, наконец, сможет выбрать более узкую специализацию, о которой мечтал. Изучение профильных дисциплин будет продолжено в ординатуре (интернатуре) в Москве или любом другом российском городе, куда выпускник попадет по распределению. Дальнейшая более узкая специализация зависит от той области, в которой работает молодой специалист. Поэтому к названию профессии «хирург»обычно через дефис добавляют «приставку» травматолог, уролог, офтальмолог, онколог и т. д.

Известные специалисты Москвы

Хирургия — древнейшая отрасль медицины, развитие ее в России началось с открытия костоправных школ в 1654 г., а первый в Москве госпиталь начал функционировать в 1707 г. Столица гордится талантливыми хирургами Н. И. Пироговым, Ф. И. Иноземцевым, Н. В. Склифосовским, А. А. Бобровым и многими другими. И сегодня, как и много лет назад, каждый день готовы прийти на помощь любому нуждающемуся в ней люди в белых халатах — хирурги, продолжающие традиции своих известных предшественников.

История женщины в хирургии

Can J Surg. 2009 Aug; 52 (4): 317–320.

Язык: английский | Французский

От CancerCare Manitoba и департаментов биохимии и медицинской генетики, общественных наук о здоровье и хирургии, Университет Манитобы, Виннипег, Ман

Copyright © 2009 Canadian Medical Association Эта статья цитируется другими статьями в PMC.

Abstract

История женщин в хирургии в западной цивилизации восходит к 3500 году до нашей эры (до н.э.) и царице Ура Шубад.Древняя история показывает активную роль женщин в хирургии в Египте, Италии и Греции, что подробно описано в хирургических текстах того времени. В средние века правила запрещали женщинам заниматься хирургией, если они не принимали методы своих мужей после их смерти или если они не были сочтены подходящими «компетентным» жюри. Король Генрих VIII провозгласил, что «никакие плотники, кузнецы, ткачи или женщины не должны заниматься хирургией». Современный период хирургии начинается с того, что женщины выдают себя за мужчин, чтобы практиковать медицину и хирургию (Dr.Миранда Стюарт). Первые женщины-врачи (доктор Элизабет Блэквелл и доктор Эмили Дженнингс Стоу) и хирурги (доктор Мэри Эдвардс Уокер и доктор Дженни Смилли Робертсон) в Северной Америке столкнулись с трудностями при получении резидентуры после окончания медицинской школы. Доктор Джесси Грей была «первой леди хирургии» Канады и первой женщиной, окончившей программу Галли в Университете Торонто в 1940-х годах. В настоящее время доля женщин, получивших хирургическое образование, намного меньше, чем доля женщин, обучающихся в медицинских вузах.Причины, по которым женщины выбирают операцию, включают соответствующие образцы для подражания и интеллектуальные / технические проблемы. Отсутствие наставничества и проблемы с образом жизни — самые сильные сдерживающие факторы. Принятие во внимание «контролируемого образа жизни» хирургическими администраторами поможет в привлечении женщин к участию в хирургии.

Résumé

Dans le monde occidental, l’histoire des femmes en chirurgie remonte à 3500 ans avant notre ère et à la reine Shubad d’Ur. «Тексты старинной истории о хирургии, действующей в сфере хирургии женщин в платной истории, Италии и Греции».Au Moyen Âge, la chirurgie était interdite aux femmes, à moins qu’elles ne reprennent la pratique de leur mari décédé ou qu’un jury «compétent» ne les en juge aptes. Quant au roi Henri VIII, il aurait proclamé la chirurgie interdite aux charpentiers, aux artisans, aux tisserands et aux femmes. Lorsque naît la chirurgie moderne, les femmes doivent se déguiser en hommes pour pratiquer la médecine ou la chirurgie (la D re Miranda Stewart). En Amérique du Nord, les premières femmes medecins (la D re Elizabeth Blackwell et la D re Emily Jennings Stowe) и chirurgiennes (la D re Mary Edwards Walker et la D re Jennie Smillie Robertson) ont eu de la трудное в приобретении жилья в последних медицинских исследованиях.La D re Jessie Grey — это премьера «Большой канадской женщины в хирургии» и премьера женской дипломатической программы Галли де л’Университета Торонто, в анналах 1940 года. en chirurgie qu’en médecine. Le phénomène pourrait s’expliquer par l’inabsence de modèles et par les défis intellectuels et method en jeu. Le manque de mentors et divers enjeux sociaux en découragent plus d’une. L’éventuelle entrée en scène de gestionnaires en chirurgicales, gage d’un mode de vie plus gérable, легкий набор женщин в хирургии.

История женщин в хирургии обширна и восходит к зарегистрированной истории древней хирургической практики.

Древняя история

В западной цивилизации самые ранние записи датируются 3500 годом до нашей эры (до нашей эры) на берегах рек Тигр и Евфрат в Месопотамии. 1 Из могилы царицы Урской Шубад обнаружены кремневые и бронзовые хирургические инструменты. 1 Начиная с 1500 г. до н.э., в Гелиополисе, Египет, были студентки-медики. 2 В Древней Греции около 500 г. н.э. Лето, жена Зевса и мать Аполлона, вылечила раны Арнея, основателя Рима. 1 У Эскулапа, сына Аполлона, было 4 дочери, все они были врачами. С падением Коринфа (150 г. до н. Э.) Греческие заключенные были доставлены в Италию, где те, кто обладал медицинскими знаниями, получали самую высокую цену. Аэций (150 г. н.э.) написал Tetrabiblion , в котором описываются хирургические методы Аспазии, греко-римской хирурга-женщины.Он служил основным хирургическим текстом в XI веке.

Средневековье

Средние века были очень разочаровывающим временем для женщин в целом, но особенно для женщин в медицине или хирургии. С ростом и преобладанием церкви, в которой преобладают мужчины, женщин активно отговаривали от практики хирургии. 1 Обучение женщин медицине продолжалось в Салерно, Италия, где Тортула (11 век) написал книгу о практике гинекологии и акушерства, на которую ссылались в течение нескольких столетий. 3

В 14 веке медицинская наука не достигла большого прогресса. 4 Правила практики хирургии были широко признаны и часто запрещались женщинам. В 1313 году женщинам запретили заниматься хирургической практикой в ​​Париже, если они не будут осмотрены компетентным жюри. 5 За исключением вдов, которым было разрешено взять на себя хирургическую практику своих покойных мужей в XIV и XV веках, никаким другим женщинам не разрешалось практиковать. В XIV веке цитируются слова короля Генриха VIII: «Ни один плотник, кузнец, ткачиха или женщины не должны заниматься хирургией.» 3 Далее, в 1540 году он предоставил устав Компании хирургов-парикмахеров; женщины были запрещены. Однако женщины продолжали практиковать все это время. Они продолжали практиковать без формального обучения или признания в Англии, а затем и в Северной Америке в течение следующих нескольких столетий.

Современные женщины-хирурги

Появление современной хирургической подготовки, которую в конечном итоге принесла Холстед в Северную Америку, было трудным путем для женщин. Этот период открывается рассказом о «безбородом парне», докторе Дж.Джеймс Барри (1795–1865). 6 Доктор Барри получил образование в престижной Эдинбургской медицинской школе, которую окончил в 1812 году в возрасте 17 лет. Он поступил в армию хирургом во время наполеоновских войн и в 1820 году выполнил одно из первых успешных операций кесарева сечения по просьбе врача. богатый покровитель, чья жена, похоже, не работала. Во время его смерти было обнаружено, что доктор Барри — женщина, у которой были обнаружены абдоминальные признаки, указывающие на предыдущую беременность. В течение его жизни ходили слухи, что он был вовлечен, по крайней мере, в одни длительные «гомосексуальные» отношения.Доктор Барри на самом деле был доктором Мирандой Стюарт. После ее смерти друг сказал: «Она выбрала военный врач. Не бороться за право женщины стать таковой, а просто быть таковой ».

Современные женщины-врачи и хирурги в Северной Америке

Доктор Элизабет Блэквелл (1821–1910)

Доктор Элизабет Блэквелл была первой женщиной-врачом в Соединенных Штатах. 7 Она выбрала медицину по настоянию друга, который умер мучительной смертью от метастатического рака.Эта женщина умоляла женщин-врачей «лечить женские опухоли» и «оказывать более мягкую помощь». В то время как доктор Миранда Стюарт выдавала себя за человека, практикующего медицину в Соединенном Королевстве, доктора Блэквелла неоднократно отказывали более чем в 20 медицинских школах в Соединенных Штатах. В конце концов, после голосования за студентов ей разрешили поступить в Женевский медицинский колледж. Существуют различные версии относительно того, почему студенты проголосовали за то, чтобы позволить ей войти, хотя вполне вероятно, что они думали, что она никогда не добьется успеха.В 1849 году она окончила Женевский медицинский колледж.

Хотя д-р Блэквелл с золотой медалью окончила Женевский медицинский колледж, она не смогла нигде получить ординатуру и в итоге работала акушерской медсестрой во Франции. За это время ей пришлось отказаться от своей мечты стать хирургом, когда она подхватила супоперационную глазную инфекцию и потеряла зрение на левый глаз. Через несколько лет она вернулась в Северную Америку, а в 1857 году вместе с Эмили Блэквелл, ее сестрой и Мари Закшевской открыла Нью-Йоркский лазарет для женщин и детей.Доктора Блэквелл убедили открыть Женский медицинский колледж в Нью-Йорке, которым она частично руководила с 1862 по 1899 год. Сначала она выступила против этого шага, поскольку выступала за комплексную медицинскую подготовку, чтобы женщины не получали второстепенное образование.

В 1889 году, через 40 лет после окончания медицинской школы, доктор Блэквелл была признана первой женщиной-доктором медицины в Соединенных Штатах. Было много поминовений доктора Блэквелла, в том числе медаль Блэквелла (учрежденная в 1949 г.) и обложка первого дня выпуска, выпущенная в январе.23, 1974. О докторе Блэквелле написано много биографических свидетельств. Она цитирует слова: «Что касается того, что девочкам не положено знать, и того, что не должны знать дети, то чудо, что я вообще что-то знаю!» и «Когда я вырасту, я буду знать о мире все, что хочу знать». Говорят, что в детстве она знала, что во взрослом возрасте она столкнется с большими требованиями и вызовет большие трудности. По этой причине она решила бросить вызов себе разными способами, в том числе спать ночь за ночью на полу, чтобы научиться быть сильной и справляться с этими проблемами.

Доктор Эмили Дженнингс Стоу (1831–1903)

Доктор Эмили Дженнингс Стоу была первой женщиной-врачом в Канаде. 6 Как и доктора Блэквелл, к лечению ее побудило личное дело. Ее муж заболел туберкулезом, и, имея нескольких детей, которых нужно было поддерживать, она решила заняться медициной. Сообщается, что в 1865 году в Университете Верхней Канады в Торонто декан сказал ей, что «двери для женщин закрыты, и я надеюсь, что они никогда не откроются». Это был не первый раз, когда ей отказывали.В 1854 году она стала первой женщиной, занявшей руководящую должность в канадской системе государственных школ, после того как ей отказали в обучении почти в 20 школах.

В 1867 году она окончила Медицинский колледж Нью-Йорка для женщин и вернулась в Канаду, чтобы практиковать без интернатуры или резидентуры. В 1880 году, через 13 лет после окончания медицинской школы, она была второй женщиной, получившей лицензию на практику Колледжем врачей и хирургов Онтарио. Должно быть, она с большим удовлетворением наблюдала, как ее дочь Август Стоу-Галлен стала первой женщиной, получившей медицинскую степень в канадском университете в 1883 году.

Когда Канадский университет сказал ей, что двери никогда не откроются, она ответила: «Тогда я сделаю делом всей моей жизни, чтобы двери канадских медицинских школ были открыты и женщины те же возможности, что и мужчины ».

Доктор Мэри Эдвардс Уокер (1832–1919)

Очень интересным персонажем того времени была доктор Мэри Эдвардс Уокер. 8 Она записана как первая женщина-хирург в Соединенных Штатах. В 1855 году она была второй выпускницей американской медицинской школы (Сиракузский медицинский колледж в Нью-Йорке) вместе с доктором Дж.Блэквелл стал первым в 1949 году. Доктор Эдвардс Уокер начала практиковать со своим мужем Альбертом Миллером, одноклассником. Считается, что хирургическая практика потерпела неудачу, потому что она отказалась изменить свою фамилию и практиковала как женщина. В 1863 году она стала первой женщиной-хирургом в армии США после нескольких лет практики медсестрой.

В знак признания ее усилий медицинские учреждения Государственного университета Нью-Йорка в Освего были названы в честь доктора Эдвардса Уокера. В 1865 году она получила Почетную медаль Конгресса за свою работу в качестве хирурга армии США.Эта честь была аннулирована в 1917 году Конгрессом Соединенных Штатов, поскольку это было для многих, кто не служил непосредственно на передовой. Она отказалась вернуть его и отнесла к смертному одру. В 1977 году эта честь была восстановлена ​​президентом Джимми Картером. В ознаменование ее усилий в 1982 году была выпущена марка. По состоянию на 2008 год она первая и единственная женщина, награжденная Почетной медалью Конгресса.

Доктор Дженни Смилли Робертсон (1878–1981)

Доктор Дженни Смилли Робертсон была первой зарегистрированной женщиной-хирургом в Канаде. 6 В 1909 году она окончила медицинскую школу Университета Торонто, но канадских стажировок или резиденций женщинам не предлагалось. В 1911 году она закончила ординатуру в женском медицинском колледже Филадельфии. Она была хирургом, «выполнившим первую серьезную гинекологическую операцию в частном доме». В те времена многие из тех, кто был семейными врачами и хирургами, практиковали вне частных домов. Она помогла основать больницу женского колледжа, где она была заведующей гинекологией с 1912 по 1942 год, и создала Федерацию женщин-медиков Канады.

Доктор Смилли Робертсон вышла замуж за своего возлюбленного детства, Алекса Робертсона, в возрасте 70 лет, сказав: «Я впервые встретила человека, на котором должна была выйти замуж, много лет спустя, в 1898 году, когда я преподавала. В то время я планировал получить лекарство, а не брак, и не думал, что смогу получить и то, и другое ».

Доктор Мари Мерглер, декан женского медицинского колледжа в 1899 году, сказала: «Ни одна женщина, изучающая медицину сегодня, никогда не узнает, во что обошлось людям, лично заинтересованным в этих изменениях; с каким нетерпением они следили за новыми событиями, оплакивали каждое поражение и радовались каждому успеху.Для них это означало гораздо больше, чем успех или неудачу для человека, это означало неудачу или успех великого дела ».

Д-р Джесси Грей (1910–1978)

Первой зарегистрированной женщиной-хирургом в Канаде, согласно регистратору Королевского колледжа врачей и хирургов, является Джесси Грей (1910–1978). 9 В 1934 году окончила медицинский факультет Университета Торонто, получив золотую медаль. Она была первой женщиной-хирургом, окончившей программу Галли в Университете Торонто.В 1941 году она была названа «Первой леди хирургии Канады», и с 1946 года она работала начальником отделения хирургической больницы женского колледжа. В 1954 году она была удостоена медали Элизабет Блэквелл.

Статистика для женщин в хирургии

До 1970 года женщины никогда не составляли более 6% любого класса медицинских школ в Соединенных Штатах или Канаде. 10 Американский колледж хирургов принимал 1 женщину в 1913 году, Флоренс Дакеринг, а затем от 0 до 5 женщин в год до 1975 года, что составляло менее 2% классов.В 1970 году число женщин, поступающих в медицинский институт, увеличилось в результате ряда факторов: увеличения общего числа должностей, подъема женского движения, роста числа женщин-бэби-бумеров, получивших образование. окончание колледжа и ратификация Закона о равных возможностях.

В 1970 году женщины составляли около 5% всех врачей в США; это число выросло до 24% в 2001 году. В настоящее время набор в медицинские школы, по оценке Американской ассоциации медицинских колледжей (AAMC), примерно равен мужчинам и женщинам.В 1980 г. женщины составляли около 2% всех женщин-ординаторов-хирургов, в том числе в акушерстве и гинекологии, в Соединенных Штатах; в 2001 году это число выросло до 14%. Очевидно, что доля студентов-медиков намного превышает количество женщин-ординаторов.

Почему женщины выбирают (или не выбирают) карьеру в медицине

Качественные исследования показывают, что женщины выбирают хирургию, потому что у них есть успешные женские и мужские образцы для подражания, из-за интеллектуальных и технических проблем и потому, что они считают, что имеют или имеют им сказали, что это «хирургическая личность». 11 И наоборот, женщины не выбирают операцию, потому что они считают ее слишком сложной, не поощряются, не имеют образцов для подражания, считают ее слишком трудоемкой, считают, что это не подходит для семьи, и считают, что образ жизни не поддается контролю.

Так что же такое управляемый образ жизни? В 2007 году мы провели опрос всех канадских женщин-хирургов общего профиля, зарегистрированных в Королевском колледже врачей и хирургов Канады в 2006 году. 12 Это было похоже на исследование, проведенное Маккинноном и его коллегами почти 20 лет назад. 13 Было 66% ответов, 80% были моложе 50 лет, а 50% были из университетов. Несмотря на то, что менее 5% сказали, что у них есть альтернативный метод практики, 35% хотели изучить альтернативный метод практики (например, совместная практика между 3 или более хирургами, когда пациенты знают, что о них заботится группа хирургов. ). Мы подчеркнули значительный стресс, связанный как с аспектами работы, так и с семейной жизнью. Была отмечена важность наставничества, ситуация, которая радикально изменилась с тех пор, как была разработана первоначальная модель ученичества в хирургии.Необходимы множественные наставничества, параллельные множеству ролей, которые, как ожидается, будут выполнять стажеры и хирурги в своей текущей профессиональной и личной жизни. Наставники могут не обязательно искать стажеров, поэтому женщины должны определять, чего они хотят, и искать наставника, который лучше всего сможет помочь им в достижении их личных и профессиональных целей. Достижение контролируемого образа жизни было тесно связано с предполагаемым успехом. Деловая литература предполагает, что важно не то, работает ли кто-то полный или неполный рабочий день.Это то, могут ли они контролировать в рабочее время свою повседневную деятельность.

Женщины исторически играли жизненно важную роль в медицине и хирургии, даже в те времена, когда им было запрещено заниматься юридической практикой. Американские и канадские женщины столкнулись с многочисленными препятствиями и добились больших успехов за последние 100 лет. Число женщин, проходящих хирургическое вмешательство, пропорционально увеличивается, но не в такой степени, как число женщин, обучающихся в медицинских вузах. Соображения об образе жизни, такие как стремление к контролируемому образу жизни, помогут уменьшить это несоответствие.

Примечания

Конкурирующие интересы: Не заявлены.

Список литературы

1. Pastena JA. Женщины в хирургии: древняя традиция. Arch Surg. 1993; 128: 622–6. [PubMed] 2. Burdette HC. Больницы и приюты мира. Лондон (Англия): Черчилль; 1893. 3. Mead KC. История женщин в медицине с древнейших времен до начала девятнадцатого века. Хаддам (CN): Haddam Press; 1938. с. 20. 4. Гарнизон FH.Введение в историю медицины. Филадельфия (Пенсильвания): WB Saunders Co; 1914. с. 113. 5. Липинская М. Женщины и прогресс медицинских наук. Париж (Франция): Массон; 1930. 6. Хакер С. Неукротимая дама-врачи. Галифакс (NS): Formac Publishing Company Limited; 1974. 7. Сабин Ф. Элизабет Блэквелл: первая женщина-врач. Нью-Йорк (Нью-Йорк): Troll Communications; 1982. 8. Уокер Д.Л. Мэри Эдвардс Уокер; выше и выше.Нью-Йорк (NY): Tom Doherty Associates; 2005. 11. Incorvaia AN, Ringley CD, Boysen DA. Факторы, влияющие на решения хирургической карьеры. Curr Surg. 2005. 62: 429–35. [PubMed] 12. Hebbard PC, Wirtzfeld D. Образцы практики и удовлетворенность карьерой канадских хирургов женского пола. Am J Surg. 2008 Oct 14; [Epub перед печатью] [PubMed] 13. Mackinnon SE, Mizgala CL, Mizgala IY и др. Женщины-хирурги: сравнение карьеры и образа жизни среди хирургических специальностей.Plast Reconstr Surg. 1995; 95: 321–329. [PubMed]

История женщин в хирургии

Can J Surg. 2009 Aug; 52 (4): 317–320.

Язык: английский | Французский

От CancerCare Manitoba и департаментов биохимии и медицинской генетики, общественных наук о здоровье и хирургии, Университет Манитобы, Виннипег, Ман

Copyright © 2009 Canadian Medical Association Эта статья цитируется другими статьями в PMC.

Abstract

История женщин в хирургии в западной цивилизации восходит к 3500 году до нашей эры (до н.э.) и царице Ура Шубад.Древняя история показывает активную роль женщин в хирургии в Египте, Италии и Греции, что подробно описано в хирургических текстах того времени. В средние века правила запрещали женщинам заниматься хирургией, если они не принимали методы своих мужей после их смерти или если они не были сочтены подходящими «компетентным» жюри. Король Генрих VIII провозгласил, что «никакие плотники, кузнецы, ткачи или женщины не должны заниматься хирургией». Современный период хирургии начинается с того, что женщины выдают себя за мужчин, чтобы практиковать медицину и хирургию (Dr.Миранда Стюарт). Первые женщины-врачи (доктор Элизабет Блэквелл и доктор Эмили Дженнингс Стоу) и хирурги (доктор Мэри Эдвардс Уокер и доктор Дженни Смилли Робертсон) в Северной Америке столкнулись с трудностями при получении резидентуры после окончания медицинской школы. Доктор Джесси Грей была «первой леди хирургии» Канады и первой женщиной, окончившей программу Галли в Университете Торонто в 1940-х годах. В настоящее время доля женщин, получивших хирургическое образование, намного меньше, чем доля женщин, обучающихся в медицинских вузах.Причины, по которым женщины выбирают операцию, включают соответствующие образцы для подражания и интеллектуальные / технические проблемы. Отсутствие наставничества и проблемы с образом жизни — самые сильные сдерживающие факторы. Принятие во внимание «контролируемого образа жизни» хирургическими администраторами поможет в привлечении женщин к участию в хирургии.

Résumé

Dans le monde occidental, l’histoire des femmes en chirurgie remonte à 3500 ans avant notre ère et à la reine Shubad d’Ur. «Тексты старинной истории о хирургии, действующей в сфере хирургии женщин в платной истории, Италии и Греции».Au Moyen Âge, la chirurgie était interdite aux femmes, à moins qu’elles ne reprennent la pratique de leur mari décédé ou qu’un jury «compétent» ne les en juge aptes. Quant au roi Henri VIII, il aurait proclamé la chirurgie interdite aux charpentiers, aux artisans, aux tisserands et aux femmes. Lorsque naît la chirurgie moderne, les femmes doivent se déguiser en hommes pour pratiquer la médecine ou la chirurgie (la D re Miranda Stewart). En Amérique du Nord, les premières femmes medecins (la D re Elizabeth Blackwell et la D re Emily Jennings Stowe) и chirurgiennes (la D re Mary Edwards Walker et la D re Jennie Smillie Robertson) ont eu de la трудное в приобретении жилья в последних медицинских исследованиях.La D re Jessie Grey — это премьера «Большой канадской женщины в хирургии» и премьера женской дипломатической программы Галли де л’Университета Торонто, в анналах 1940 года. en chirurgie qu’en médecine. Le phénomène pourrait s’expliquer par l’inabsence de modèles et par les défis intellectuels et method en jeu. Le manque de mentors et divers enjeux sociaux en découragent plus d’une. L’éventuelle entrée en scène de gestionnaires en chirurgicales, gage d’un mode de vie plus gérable, легкий набор женщин в хирургии.

История женщин в хирургии обширна и восходит к зарегистрированной истории древней хирургической практики.

Древняя история

В западной цивилизации самые ранние записи датируются 3500 годом до нашей эры (до нашей эры) на берегах рек Тигр и Евфрат в Месопотамии. 1 Из могилы царицы Урской Шубад обнаружены кремневые и бронзовые хирургические инструменты. 1 Начиная с 1500 г. до н.э., в Гелиополисе, Египет, были студентки-медики. 2 В Древней Греции около 500 г. н.э. Лето, жена Зевса и мать Аполлона, вылечила раны Арнея, основателя Рима. 1 У Эскулапа, сына Аполлона, было 4 дочери, все они были врачами. С падением Коринфа (150 г. до н. Э.) Греческие заключенные были доставлены в Италию, где те, кто обладал медицинскими знаниями, получали самую высокую цену. Аэций (150 г. н.э.) написал Tetrabiblion , в котором описываются хирургические методы Аспазии, греко-римской хирурга-женщины.Он служил основным хирургическим текстом в XI веке.

Средневековье

Средние века были очень разочаровывающим временем для женщин в целом, но особенно для женщин в медицине или хирургии. С ростом и преобладанием церкви, в которой преобладают мужчины, женщин активно отговаривали от практики хирургии. 1 Обучение женщин медицине продолжалось в Салерно, Италия, где Тортула (11 век) написал книгу о практике гинекологии и акушерства, на которую ссылались в течение нескольких столетий. 3

В 14 веке медицинская наука не достигла большого прогресса. 4 Правила практики хирургии были широко признаны и часто запрещались женщинам. В 1313 году женщинам запретили заниматься хирургической практикой в ​​Париже, если они не будут осмотрены компетентным жюри. 5 За исключением вдов, которым было разрешено взять на себя хирургическую практику своих покойных мужей в XIV и XV веках, никаким другим женщинам не разрешалось практиковать. В XIV веке цитируются слова короля Генриха VIII: «Ни один плотник, кузнец, ткачиха или женщины не должны заниматься хирургией.» 3 Далее, в 1540 году он предоставил устав Компании хирургов-парикмахеров; женщины были запрещены. Однако женщины продолжали практиковать все это время. Они продолжали практиковать без формального обучения или признания в Англии, а затем и в Северной Америке в течение следующих нескольких столетий.

Современные женщины-хирурги

Появление современной хирургической подготовки, которую в конечном итоге принесла Холстед в Северную Америку, было трудным путем для женщин. Этот период открывается рассказом о «безбородом парне», докторе Дж.Джеймс Барри (1795–1865). 6 Доктор Барри получил образование в престижной Эдинбургской медицинской школе, которую окончил в 1812 году в возрасте 17 лет. Он поступил в армию хирургом во время наполеоновских войн и в 1820 году выполнил одно из первых успешных операций кесарева сечения по просьбе врача. богатый покровитель, чья жена, похоже, не работала. Во время его смерти было обнаружено, что доктор Барри — женщина, у которой были обнаружены абдоминальные признаки, указывающие на предыдущую беременность. В течение его жизни ходили слухи, что он был вовлечен, по крайней мере, в одни длительные «гомосексуальные» отношения.Доктор Барри на самом деле был доктором Мирандой Стюарт. После ее смерти друг сказал: «Она выбрала военный врач. Не бороться за право женщины стать таковой, а просто быть таковой ».

Современные женщины-врачи и хирурги в Северной Америке

Доктор Элизабет Блэквелл (1821–1910)

Доктор Элизабет Блэквелл была первой женщиной-врачом в Соединенных Штатах. 7 Она выбрала медицину по настоянию друга, который умер мучительной смертью от метастатического рака.Эта женщина умоляла женщин-врачей «лечить женские опухоли» и «оказывать более мягкую помощь». В то время как доктор Миранда Стюарт выдавала себя за человека, практикующего медицину в Соединенном Королевстве, доктора Блэквелла неоднократно отказывали более чем в 20 медицинских школах в Соединенных Штатах. В конце концов, после голосования за студентов ей разрешили поступить в Женевский медицинский колледж. Существуют различные версии относительно того, почему студенты проголосовали за то, чтобы позволить ей войти, хотя вполне вероятно, что они думали, что она никогда не добьется успеха.В 1849 году она окончила Женевский медицинский колледж.

Хотя д-р Блэквелл с золотой медалью окончила Женевский медицинский колледж, она не смогла нигде получить ординатуру и в итоге работала акушерской медсестрой во Франции. За это время ей пришлось отказаться от своей мечты стать хирургом, когда она подхватила супоперационную глазную инфекцию и потеряла зрение на левый глаз. Через несколько лет она вернулась в Северную Америку, а в 1857 году вместе с Эмили Блэквелл, ее сестрой и Мари Закшевской открыла Нью-Йоркский лазарет для женщин и детей.Доктора Блэквелл убедили открыть Женский медицинский колледж в Нью-Йорке, которым она частично руководила с 1862 по 1899 год. Сначала она выступила против этого шага, поскольку выступала за комплексную медицинскую подготовку, чтобы женщины не получали второстепенное образование.

В 1889 году, через 40 лет после окончания медицинской школы, доктор Блэквелл была признана первой женщиной-доктором медицины в Соединенных Штатах. Было много поминовений доктора Блэквелла, в том числе медаль Блэквелла (учрежденная в 1949 г.) и обложка первого дня выпуска, выпущенная в январе.23, 1974. О докторе Блэквелле написано много биографических свидетельств. Она цитирует слова: «Что касается того, что девочкам не положено знать, и того, что не должны знать дети, то чудо, что я вообще что-то знаю!» и «Когда я вырасту, я буду знать о мире все, что хочу знать». Говорят, что в детстве она знала, что во взрослом возрасте она столкнется с большими требованиями и вызовет большие трудности. По этой причине она решила бросить вызов себе разными способами, в том числе спать ночь за ночью на полу, чтобы научиться быть сильной и справляться с этими проблемами.

Доктор Эмили Дженнингс Стоу (1831–1903)

Доктор Эмили Дженнингс Стоу была первой женщиной-врачом в Канаде. 6 Как и доктора Блэквелл, к лечению ее побудило личное дело. Ее муж заболел туберкулезом, и, имея нескольких детей, которых нужно было поддерживать, она решила заняться медициной. Сообщается, что в 1865 году в Университете Верхней Канады в Торонто декан сказал ей, что «двери для женщин закрыты, и я надеюсь, что они никогда не откроются». Это был не первый раз, когда ей отказывали.В 1854 году она стала первой женщиной, занявшей руководящую должность в канадской системе государственных школ, после того как ей отказали в обучении почти в 20 школах.

В 1867 году она окончила Медицинский колледж Нью-Йорка для женщин и вернулась в Канаду, чтобы практиковать без интернатуры или резидентуры. В 1880 году, через 13 лет после окончания медицинской школы, она была второй женщиной, получившей лицензию на практику Колледжем врачей и хирургов Онтарио. Должно быть, она с большим удовлетворением наблюдала, как ее дочь Август Стоу-Галлен стала первой женщиной, получившей медицинскую степень в канадском университете в 1883 году.

Когда Канадский университет сказал ей, что двери никогда не откроются, она ответила: «Тогда я сделаю делом всей моей жизни, чтобы двери канадских медицинских школ были открыты и женщины те же возможности, что и мужчины ».

Доктор Мэри Эдвардс Уокер (1832–1919)

Очень интересным персонажем того времени была доктор Мэри Эдвардс Уокер. 8 Она записана как первая женщина-хирург в Соединенных Штатах. В 1855 году она была второй выпускницей американской медицинской школы (Сиракузский медицинский колледж в Нью-Йорке) вместе с доктором Дж.Блэквелл стал первым в 1949 году. Доктор Эдвардс Уокер начала практиковать со своим мужем Альбертом Миллером, одноклассником. Считается, что хирургическая практика потерпела неудачу, потому что она отказалась изменить свою фамилию и практиковала как женщина. В 1863 году она стала первой женщиной-хирургом в армии США после нескольких лет практики медсестрой.

В знак признания ее усилий медицинские учреждения Государственного университета Нью-Йорка в Освего были названы в честь доктора Эдвардса Уокера. В 1865 году она получила Почетную медаль Конгресса за свою работу в качестве хирурга армии США.Эта честь была аннулирована в 1917 году Конгрессом Соединенных Штатов, поскольку это было для многих, кто не служил непосредственно на передовой. Она отказалась вернуть его и отнесла к смертному одру. В 1977 году эта честь была восстановлена ​​президентом Джимми Картером. В ознаменование ее усилий в 1982 году была выпущена марка. По состоянию на 2008 год она первая и единственная женщина, награжденная Почетной медалью Конгресса.

Доктор Дженни Смилли Робертсон (1878–1981)

Доктор Дженни Смилли Робертсон была первой зарегистрированной женщиной-хирургом в Канаде. 6 В 1909 году она окончила медицинскую школу Университета Торонто, но канадских стажировок или резиденций женщинам не предлагалось. В 1911 году она закончила ординатуру в женском медицинском колледже Филадельфии. Она была хирургом, «выполнившим первую серьезную гинекологическую операцию в частном доме». В те времена многие из тех, кто был семейными врачами и хирургами, практиковали вне частных домов. Она помогла основать больницу женского колледжа, где она была заведующей гинекологией с 1912 по 1942 год, и создала Федерацию женщин-медиков Канады.

Доктор Смилли Робертсон вышла замуж за своего возлюбленного детства, Алекса Робертсона, в возрасте 70 лет, сказав: «Я впервые встретила человека, на котором должна была выйти замуж, много лет спустя, в 1898 году, когда я преподавала. В то время я планировал получить лекарство, а не брак, и не думал, что смогу получить и то, и другое ».

Доктор Мари Мерглер, декан женского медицинского колледжа в 1899 году, сказала: «Ни одна женщина, изучающая медицину сегодня, никогда не узнает, во что обошлось людям, лично заинтересованным в этих изменениях; с каким нетерпением они следили за новыми событиями, оплакивали каждое поражение и радовались каждому успеху.Для них это означало гораздо больше, чем успех или неудачу для человека, это означало неудачу или успех великого дела ».

Д-р Джесси Грей (1910–1978)

Первой зарегистрированной женщиной-хирургом в Канаде, согласно регистратору Королевского колледжа врачей и хирургов, является Джесси Грей (1910–1978). 9 В 1934 году окончила медицинский факультет Университета Торонто, получив золотую медаль. Она была первой женщиной-хирургом, окончившей программу Галли в Университете Торонто.В 1941 году она была названа «Первой леди хирургии Канады», и с 1946 года она работала начальником отделения хирургической больницы женского колледжа. В 1954 году она была удостоена медали Элизабет Блэквелл.

Статистика для женщин в хирургии

До 1970 года женщины никогда не составляли более 6% любого класса медицинских школ в Соединенных Штатах или Канаде. 10 Американский колледж хирургов принимал 1 женщину в 1913 году, Флоренс Дакеринг, а затем от 0 до 5 женщин в год до 1975 года, что составляло менее 2% классов.В 1970 году число женщин, поступающих в медицинский институт, увеличилось в результате ряда факторов: увеличения общего числа должностей, подъема женского движения, роста числа женщин-бэби-бумеров, получивших образование. окончание колледжа и ратификация Закона о равных возможностях.

В 1970 году женщины составляли около 5% всех врачей в США; это число выросло до 24% в 2001 году. В настоящее время набор в медицинские школы, по оценке Американской ассоциации медицинских колледжей (AAMC), примерно равен мужчинам и женщинам.В 1980 г. женщины составляли около 2% всех женщин-ординаторов-хирургов, в том числе в акушерстве и гинекологии, в Соединенных Штатах; в 2001 году это число выросло до 14%. Очевидно, что доля студентов-медиков намного превышает количество женщин-ординаторов.

Почему женщины выбирают (или не выбирают) карьеру в медицине

Качественные исследования показывают, что женщины выбирают хирургию, потому что у них есть успешные женские и мужские образцы для подражания, из-за интеллектуальных и технических проблем и потому, что они считают, что имеют или имеют им сказали, что это «хирургическая личность». 11 И наоборот, женщины не выбирают операцию, потому что они считают ее слишком сложной, не поощряются, не имеют образцов для подражания, считают ее слишком трудоемкой, считают, что это не подходит для семьи, и считают, что образ жизни не поддается контролю.

Так что же такое управляемый образ жизни? В 2007 году мы провели опрос всех канадских женщин-хирургов общего профиля, зарегистрированных в Королевском колледже врачей и хирургов Канады в 2006 году. 12 Это было похоже на исследование, проведенное Маккинноном и его коллегами почти 20 лет назад. 13 Было 66% ответов, 80% были моложе 50 лет, а 50% были из университетов. Несмотря на то, что менее 5% сказали, что у них есть альтернативный метод практики, 35% хотели изучить альтернативный метод практики (например, совместная практика между 3 или более хирургами, когда пациенты знают, что о них заботится группа хирургов. ). Мы подчеркнули значительный стресс, связанный как с аспектами работы, так и с семейной жизнью. Была отмечена важность наставничества, ситуация, которая радикально изменилась с тех пор, как была разработана первоначальная модель ученичества в хирургии.Необходимы множественные наставничества, параллельные множеству ролей, которые, как ожидается, будут выполнять стажеры и хирурги в своей текущей профессиональной и личной жизни. Наставники могут не обязательно искать стажеров, поэтому женщины должны определять, чего они хотят, и искать наставника, который лучше всего сможет помочь им в достижении их личных и профессиональных целей. Достижение контролируемого образа жизни было тесно связано с предполагаемым успехом. Деловая литература предполагает, что важно не то, работает ли кто-то полный или неполный рабочий день.Это то, могут ли они контролировать в рабочее время свою повседневную деятельность.

Женщины исторически играли жизненно важную роль в медицине и хирургии, даже в те времена, когда им было запрещено заниматься юридической практикой. Американские и канадские женщины столкнулись с многочисленными препятствиями и добились больших успехов за последние 100 лет. Число женщин, проходящих хирургическое вмешательство, пропорционально увеличивается, но не в такой степени, как число женщин, обучающихся в медицинских вузах. Соображения об образе жизни, такие как стремление к контролируемому образу жизни, помогут уменьшить это несоответствие.

Примечания

Конкурирующие интересы: Не заявлены.

Список литературы

1. Pastena JA. Женщины в хирургии: древняя традиция. Arch Surg. 1993; 128: 622–6. [PubMed] 2. Burdette HC. Больницы и приюты мира. Лондон (Англия): Черчилль; 1893. 3. Mead KC. История женщин в медицине с древнейших времен до начала девятнадцатого века. Хаддам (CN): Haddam Press; 1938. с. 20. 4. Гарнизон FH.Введение в историю медицины. Филадельфия (Пенсильвания): WB Saunders Co; 1914. с. 113. 5. Липинская М. Женщины и прогресс медицинских наук. Париж (Франция): Массон; 1930. 6. Хакер С. Неукротимая дама-врачи. Галифакс (NS): Formac Publishing Company Limited; 1974. 7. Сабин Ф. Элизабет Блэквелл: первая женщина-врач. Нью-Йорк (Нью-Йорк): Troll Communications; 1982. 8. Уокер Д.Л. Мэри Эдвардс Уокер; выше и выше.Нью-Йорк (NY): Tom Doherty Associates; 2005. 11. Incorvaia AN, Ringley CD, Boysen DA. Факторы, влияющие на решения хирургической карьеры. Curr Surg. 2005. 62: 429–35. [PubMed] 12. Hebbard PC, Wirtzfeld D. Образцы практики и удовлетворенность карьерой канадских хирургов женского пола. Am J Surg. 2008 Oct 14; [Epub перед печатью] [PubMed] 13. Mackinnon SE, Mizgala CL, Mizgala IY и др. Женщины-хирурги: сравнение карьеры и образа жизни среди хирургических специальностей.Plast Reconstr Surg. 1995; 95: 321–329. [PubMed]

История женщин в хирургии

Can J Surg. 2009 Aug; 52 (4): 317–320.

Язык: английский | Французский

От CancerCare Manitoba и департаментов биохимии и медицинской генетики, общественных наук о здоровье и хирургии, Университет Манитобы, Виннипег, Ман

Copyright © 2009 Canadian Medical Association Эта статья цитируется другими статьями в PMC.

Abstract

История женщин в хирургии в западной цивилизации восходит к 3500 году до нашей эры (до н.э.) и царице Ура Шубад.Древняя история показывает активную роль женщин в хирургии в Египте, Италии и Греции, что подробно описано в хирургических текстах того времени. В средние века правила запрещали женщинам заниматься хирургией, если они не принимали методы своих мужей после их смерти или если они не были сочтены подходящими «компетентным» жюри. Король Генрих VIII провозгласил, что «никакие плотники, кузнецы, ткачи или женщины не должны заниматься хирургией». Современный период хирургии начинается с того, что женщины выдают себя за мужчин, чтобы практиковать медицину и хирургию (Dr.Миранда Стюарт). Первые женщины-врачи (доктор Элизабет Блэквелл и доктор Эмили Дженнингс Стоу) и хирурги (доктор Мэри Эдвардс Уокер и доктор Дженни Смилли Робертсон) в Северной Америке столкнулись с трудностями при получении резидентуры после окончания медицинской школы. Доктор Джесси Грей была «первой леди хирургии» Канады и первой женщиной, окончившей программу Галли в Университете Торонто в 1940-х годах. В настоящее время доля женщин, получивших хирургическое образование, намного меньше, чем доля женщин, обучающихся в медицинских вузах.Причины, по которым женщины выбирают операцию, включают соответствующие образцы для подражания и интеллектуальные / технические проблемы. Отсутствие наставничества и проблемы с образом жизни — самые сильные сдерживающие факторы. Принятие во внимание «контролируемого образа жизни» хирургическими администраторами поможет в привлечении женщин к участию в хирургии.

Résumé

Dans le monde occidental, l’histoire des femmes en chirurgie remonte à 3500 ans avant notre ère et à la reine Shubad d’Ur. «Тексты старинной истории о хирургии, действующей в сфере хирургии женщин в платной истории, Италии и Греции».Au Moyen Âge, la chirurgie était interdite aux femmes, à moins qu’elles ne reprennent la pratique de leur mari décédé ou qu’un jury «compétent» ne les en juge aptes. Quant au roi Henri VIII, il aurait proclamé la chirurgie interdite aux charpentiers, aux artisans, aux tisserands et aux femmes. Lorsque naît la chirurgie moderne, les femmes doivent se déguiser en hommes pour pratiquer la médecine ou la chirurgie (la D re Miranda Stewart). En Amérique du Nord, les premières femmes medecins (la D re Elizabeth Blackwell et la D re Emily Jennings Stowe) и chirurgiennes (la D re Mary Edwards Walker et la D re Jennie Smillie Robertson) ont eu de la трудное в приобретении жилья в последних медицинских исследованиях.La D re Jessie Grey — это премьера «Большой канадской женщины в хирургии» и премьера женской дипломатической программы Галли де л’Университета Торонто, в анналах 1940 года. en chirurgie qu’en médecine. Le phénomène pourrait s’expliquer par l’inabsence de modèles et par les défis intellectuels et method en jeu. Le manque de mentors et divers enjeux sociaux en découragent plus d’une. L’éventuelle entrée en scène de gestionnaires en chirurgicales, gage d’un mode de vie plus gérable, легкий набор женщин в хирургии.

История женщин в хирургии обширна и восходит к зарегистрированной истории древней хирургической практики.

Древняя история

В западной цивилизации самые ранние записи датируются 3500 годом до нашей эры (до нашей эры) на берегах рек Тигр и Евфрат в Месопотамии. 1 Из могилы царицы Урской Шубад обнаружены кремневые и бронзовые хирургические инструменты. 1 Начиная с 1500 г. до н.э., в Гелиополисе, Египет, были студентки-медики. 2 В Древней Греции около 500 г. н.э. Лето, жена Зевса и мать Аполлона, вылечила раны Арнея, основателя Рима. 1 У Эскулапа, сына Аполлона, было 4 дочери, все они были врачами. С падением Коринфа (150 г. до н. Э.) Греческие заключенные были доставлены в Италию, где те, кто обладал медицинскими знаниями, получали самую высокую цену. Аэций (150 г. н.э.) написал Tetrabiblion , в котором описываются хирургические методы Аспазии, греко-римской хирурга-женщины.Он служил основным хирургическим текстом в XI веке.

Средневековье

Средние века были очень разочаровывающим временем для женщин в целом, но особенно для женщин в медицине или хирургии. С ростом и преобладанием церкви, в которой преобладают мужчины, женщин активно отговаривали от практики хирургии. 1 Обучение женщин медицине продолжалось в Салерно, Италия, где Тортула (11 век) написал книгу о практике гинекологии и акушерства, на которую ссылались в течение нескольких столетий. 3

В 14 веке медицинская наука не достигла большого прогресса. 4 Правила практики хирургии были широко признаны и часто запрещались женщинам. В 1313 году женщинам запретили заниматься хирургической практикой в ​​Париже, если они не будут осмотрены компетентным жюри. 5 За исключением вдов, которым было разрешено взять на себя хирургическую практику своих покойных мужей в XIV и XV веках, никаким другим женщинам не разрешалось практиковать. В XIV веке цитируются слова короля Генриха VIII: «Ни один плотник, кузнец, ткачиха или женщины не должны заниматься хирургией.» 3 Далее, в 1540 году он предоставил устав Компании хирургов-парикмахеров; женщины были запрещены. Однако женщины продолжали практиковать все это время. Они продолжали практиковать без формального обучения или признания в Англии, а затем и в Северной Америке в течение следующих нескольких столетий.

Современные женщины-хирурги

Появление современной хирургической подготовки, которую в конечном итоге принесла Холстед в Северную Америку, было трудным путем для женщин. Этот период открывается рассказом о «безбородом парне», докторе Дж.Джеймс Барри (1795–1865). 6 Доктор Барри получил образование в престижной Эдинбургской медицинской школе, которую окончил в 1812 году в возрасте 17 лет. Он поступил в армию хирургом во время наполеоновских войн и в 1820 году выполнил одно из первых успешных операций кесарева сечения по просьбе врача. богатый покровитель, чья жена, похоже, не работала. Во время его смерти было обнаружено, что доктор Барри — женщина, у которой были обнаружены абдоминальные признаки, указывающие на предыдущую беременность. В течение его жизни ходили слухи, что он был вовлечен, по крайней мере, в одни длительные «гомосексуальные» отношения.Доктор Барри на самом деле был доктором Мирандой Стюарт. После ее смерти друг сказал: «Она выбрала военный врач. Не бороться за право женщины стать таковой, а просто быть таковой ».

Современные женщины-врачи и хирурги в Северной Америке

Доктор Элизабет Блэквелл (1821–1910)

Доктор Элизабет Блэквелл была первой женщиной-врачом в Соединенных Штатах. 7 Она выбрала медицину по настоянию друга, который умер мучительной смертью от метастатического рака.Эта женщина умоляла женщин-врачей «лечить женские опухоли» и «оказывать более мягкую помощь». В то время как доктор Миранда Стюарт выдавала себя за человека, практикующего медицину в Соединенном Королевстве, доктора Блэквелла неоднократно отказывали более чем в 20 медицинских школах в Соединенных Штатах. В конце концов, после голосования за студентов ей разрешили поступить в Женевский медицинский колледж. Существуют различные версии относительно того, почему студенты проголосовали за то, чтобы позволить ей войти, хотя вполне вероятно, что они думали, что она никогда не добьется успеха.В 1849 году она окончила Женевский медицинский колледж.

Хотя д-р Блэквелл с золотой медалью окончила Женевский медицинский колледж, она не смогла нигде получить ординатуру и в итоге работала акушерской медсестрой во Франции. За это время ей пришлось отказаться от своей мечты стать хирургом, когда она подхватила супоперационную глазную инфекцию и потеряла зрение на левый глаз. Через несколько лет она вернулась в Северную Америку, а в 1857 году вместе с Эмили Блэквелл, ее сестрой и Мари Закшевской открыла Нью-Йоркский лазарет для женщин и детей.Доктора Блэквелл убедили открыть Женский медицинский колледж в Нью-Йорке, которым она частично руководила с 1862 по 1899 год. Сначала она выступила против этого шага, поскольку выступала за комплексную медицинскую подготовку, чтобы женщины не получали второстепенное образование.

В 1889 году, через 40 лет после окончания медицинской школы, доктор Блэквелл была признана первой женщиной-доктором медицины в Соединенных Штатах. Было много поминовений доктора Блэквелла, в том числе медаль Блэквелла (учрежденная в 1949 г.) и обложка первого дня выпуска, выпущенная в январе.23, 1974. О докторе Блэквелле написано много биографических свидетельств. Она цитирует слова: «Что касается того, что девочкам не положено знать, и того, что не должны знать дети, то чудо, что я вообще что-то знаю!» и «Когда я вырасту, я буду знать о мире все, что хочу знать». Говорят, что в детстве она знала, что во взрослом возрасте она столкнется с большими требованиями и вызовет большие трудности. По этой причине она решила бросить вызов себе разными способами, в том числе спать ночь за ночью на полу, чтобы научиться быть сильной и справляться с этими проблемами.

Доктор Эмили Дженнингс Стоу (1831–1903)

Доктор Эмили Дженнингс Стоу была первой женщиной-врачом в Канаде. 6 Как и доктора Блэквелл, к лечению ее побудило личное дело. Ее муж заболел туберкулезом, и, имея нескольких детей, которых нужно было поддерживать, она решила заняться медициной. Сообщается, что в 1865 году в Университете Верхней Канады в Торонто декан сказал ей, что «двери для женщин закрыты, и я надеюсь, что они никогда не откроются». Это был не первый раз, когда ей отказывали.В 1854 году она стала первой женщиной, занявшей руководящую должность в канадской системе государственных школ, после того как ей отказали в обучении почти в 20 школах.

В 1867 году она окончила Медицинский колледж Нью-Йорка для женщин и вернулась в Канаду, чтобы практиковать без интернатуры или резидентуры. В 1880 году, через 13 лет после окончания медицинской школы, она была второй женщиной, получившей лицензию на практику Колледжем врачей и хирургов Онтарио. Должно быть, она с большим удовлетворением наблюдала, как ее дочь Август Стоу-Галлен стала первой женщиной, получившей медицинскую степень в канадском университете в 1883 году.

Когда Канадский университет сказал ей, что двери никогда не откроются, она ответила: «Тогда я сделаю делом всей моей жизни, чтобы двери канадских медицинских школ были открыты и женщины те же возможности, что и мужчины ».

Доктор Мэри Эдвардс Уокер (1832–1919)

Очень интересным персонажем того времени была доктор Мэри Эдвардс Уокер. 8 Она записана как первая женщина-хирург в Соединенных Штатах. В 1855 году она была второй выпускницей американской медицинской школы (Сиракузский медицинский колледж в Нью-Йорке) вместе с доктором Дж.Блэквелл стал первым в 1949 году. Доктор Эдвардс Уокер начала практиковать со своим мужем Альбертом Миллером, одноклассником. Считается, что хирургическая практика потерпела неудачу, потому что она отказалась изменить свою фамилию и практиковала как женщина. В 1863 году она стала первой женщиной-хирургом в армии США после нескольких лет практики медсестрой.

В знак признания ее усилий медицинские учреждения Государственного университета Нью-Йорка в Освего были названы в честь доктора Эдвардса Уокера. В 1865 году она получила Почетную медаль Конгресса за свою работу в качестве хирурга армии США.Эта честь была аннулирована в 1917 году Конгрессом Соединенных Штатов, поскольку это было для многих, кто не служил непосредственно на передовой. Она отказалась вернуть его и отнесла к смертному одру. В 1977 году эта честь была восстановлена ​​президентом Джимми Картером. В ознаменование ее усилий в 1982 году была выпущена марка. По состоянию на 2008 год она первая и единственная женщина, награжденная Почетной медалью Конгресса.

Доктор Дженни Смилли Робертсон (1878–1981)

Доктор Дженни Смилли Робертсон была первой зарегистрированной женщиной-хирургом в Канаде. 6 В 1909 году она окончила медицинскую школу Университета Торонто, но канадских стажировок или резиденций женщинам не предлагалось. В 1911 году она закончила ординатуру в женском медицинском колледже Филадельфии. Она была хирургом, «выполнившим первую серьезную гинекологическую операцию в частном доме». В те времена многие из тех, кто был семейными врачами и хирургами, практиковали вне частных домов. Она помогла основать больницу женского колледжа, где она была заведующей гинекологией с 1912 по 1942 год, и создала Федерацию женщин-медиков Канады.

Доктор Смилли Робертсон вышла замуж за своего возлюбленного детства, Алекса Робертсона, в возрасте 70 лет, сказав: «Я впервые встретила человека, на котором должна была выйти замуж, много лет спустя, в 1898 году, когда я преподавала. В то время я планировал получить лекарство, а не брак, и не думал, что смогу получить и то, и другое ».

Доктор Мари Мерглер, декан женского медицинского колледжа в 1899 году, сказала: «Ни одна женщина, изучающая медицину сегодня, никогда не узнает, во что обошлось людям, лично заинтересованным в этих изменениях; с каким нетерпением они следили за новыми событиями, оплакивали каждое поражение и радовались каждому успеху.Для них это означало гораздо больше, чем успех или неудачу для человека, это означало неудачу или успех великого дела ».

Д-р Джесси Грей (1910–1978)

Первой зарегистрированной женщиной-хирургом в Канаде, согласно регистратору Королевского колледжа врачей и хирургов, является Джесси Грей (1910–1978). 9 В 1934 году окончила медицинский факультет Университета Торонто, получив золотую медаль. Она была первой женщиной-хирургом, окончившей программу Галли в Университете Торонто.В 1941 году она была названа «Первой леди хирургии Канады», и с 1946 года она работала начальником отделения хирургической больницы женского колледжа. В 1954 году она была удостоена медали Элизабет Блэквелл.

Статистика для женщин в хирургии

До 1970 года женщины никогда не составляли более 6% любого класса медицинских школ в Соединенных Штатах или Канаде. 10 Американский колледж хирургов принимал 1 женщину в 1913 году, Флоренс Дакеринг, а затем от 0 до 5 женщин в год до 1975 года, что составляло менее 2% классов.В 1970 году число женщин, поступающих в медицинский институт, увеличилось в результате ряда факторов: увеличения общего числа должностей, подъема женского движения, роста числа женщин-бэби-бумеров, получивших образование. окончание колледжа и ратификация Закона о равных возможностях.

В 1970 году женщины составляли около 5% всех врачей в США; это число выросло до 24% в 2001 году. В настоящее время набор в медицинские школы, по оценке Американской ассоциации медицинских колледжей (AAMC), примерно равен мужчинам и женщинам.В 1980 г. женщины составляли около 2% всех женщин-ординаторов-хирургов, в том числе в акушерстве и гинекологии, в Соединенных Штатах; в 2001 году это число выросло до 14%. Очевидно, что доля студентов-медиков намного превышает количество женщин-ординаторов.

Почему женщины выбирают (или не выбирают) карьеру в медицине

Качественные исследования показывают, что женщины выбирают хирургию, потому что у них есть успешные женские и мужские образцы для подражания, из-за интеллектуальных и технических проблем и потому, что они считают, что имеют или имеют им сказали, что это «хирургическая личность». 11 И наоборот, женщины не выбирают операцию, потому что они считают ее слишком сложной, не поощряются, не имеют образцов для подражания, считают ее слишком трудоемкой, считают, что это не подходит для семьи, и считают, что образ жизни не поддается контролю.

Так что же такое управляемый образ жизни? В 2007 году мы провели опрос всех канадских женщин-хирургов общего профиля, зарегистрированных в Королевском колледже врачей и хирургов Канады в 2006 году. 12 Это было похоже на исследование, проведенное Маккинноном и его коллегами почти 20 лет назад. 13 Было 66% ответов, 80% были моложе 50 лет, а 50% были из университетов. Несмотря на то, что менее 5% сказали, что у них есть альтернативный метод практики, 35% хотели изучить альтернативный метод практики (например, совместная практика между 3 или более хирургами, когда пациенты знают, что о них заботится группа хирургов. ). Мы подчеркнули значительный стресс, связанный как с аспектами работы, так и с семейной жизнью. Была отмечена важность наставничества, ситуация, которая радикально изменилась с тех пор, как была разработана первоначальная модель ученичества в хирургии.Необходимы множественные наставничества, параллельные множеству ролей, которые, как ожидается, будут выполнять стажеры и хирурги в своей текущей профессиональной и личной жизни. Наставники могут не обязательно искать стажеров, поэтому женщины должны определять, чего они хотят, и искать наставника, который лучше всего сможет помочь им в достижении их личных и профессиональных целей. Достижение контролируемого образа жизни было тесно связано с предполагаемым успехом. Деловая литература предполагает, что важно не то, работает ли кто-то полный или неполный рабочий день.Это то, могут ли они контролировать в рабочее время свою повседневную деятельность.

Женщины исторически играли жизненно важную роль в медицине и хирургии, даже в те времена, когда им было запрещено заниматься юридической практикой. Американские и канадские женщины столкнулись с многочисленными препятствиями и добились больших успехов за последние 100 лет. Число женщин, проходящих хирургическое вмешательство, пропорционально увеличивается, но не в такой степени, как число женщин, обучающихся в медицинских вузах. Соображения об образе жизни, такие как стремление к контролируемому образу жизни, помогут уменьшить это несоответствие.

Примечания

Конкурирующие интересы: Не заявлены.

Список литературы

1. Pastena JA. Женщины в хирургии: древняя традиция. Arch Surg. 1993; 128: 622–6. [PubMed] 2. Burdette HC. Больницы и приюты мира. Лондон (Англия): Черчилль; 1893. 3. Mead KC. История женщин в медицине с древнейших времен до начала девятнадцатого века. Хаддам (CN): Haddam Press; 1938. с. 20. 4. Гарнизон FH.Введение в историю медицины. Филадельфия (Пенсильвания): WB Saunders Co; 1914. с. 113. 5. Липинская М. Женщины и прогресс медицинских наук. Париж (Франция): Массон; 1930. 6. Хакер С. Неукротимая дама-врачи. Галифакс (NS): Formac Publishing Company Limited; 1974. 7. Сабин Ф. Элизабет Блэквелл: первая женщина-врач. Нью-Йорк (Нью-Йорк): Troll Communications; 1982. 8. Уокер Д.Л. Мэри Эдвардс Уокер; выше и выше.Нью-Йорк (NY): Tom Doherty Associates; 2005. 11. Incorvaia AN, Ringley CD, Boysen DA. Факторы, влияющие на решения хирургической карьеры. Curr Surg. 2005. 62: 429–35. [PubMed] 12. Hebbard PC, Wirtzfeld D. Образцы практики и удовлетворенность карьерой канадских хирургов женского пола. Am J Surg. 2008 Oct 14; [Epub перед печатью] [PubMed] 13. Mackinnon SE, Mizgala CL, Mizgala IY и др. Женщины-хирурги: сравнение карьеры и образа жизни среди хирургических специальностей.Plast Reconstr Surg. 1995; 95: 321–329. [PubMed]

8 известных женщин-врачей, которые вдохновят ваших учеников

Месяц истории женщин — идеальное время, чтобы поговорить о некоторых из самых известных женщин-врачей в истории США. Они не только улучшили здравоохранение в этой стране, но и их решимость проложили путь женщинам и меньшинствам к процветанию в области медицины.

Элизабет Блэквелл (1821-1910)

Элизабет Блэквелл, родившаяся в Великобритании, была первой женщиной в США, получившей медицинское образование.

После того, как подруга Блэквелла сказала ей, как стыдно видеть врачей-мужчин, Блэквелл решил стать врачом. К сожалению, многие медицинские вузы отвергли ее из-за ее пола. Когда Женевский медицинский колледж в Нью-Йорке принял ее заявление в 1847 году, студенты назвали это «административной розыгрышем».

Несмотря на сопротивление со стороны профессоров и студентов, Блэквелл закончила первый в своем классе в 1849 году. Она уехала в Европу и провела много успешных операций.Во время одной операции она подхватила болезнь, из-за которой она ослепла на один глаз.

Хотя Блэквелл больше не могла проводить операции, она продолжала прокладывать путь женщинам в медицине. Она вернулась в Нью-Йорк и открыла частную практику. Спустя годы она основала женский медицинский институт и две клиники для бедных женщин и детей.

Посмотрите это видео о достижениях Элизабет Блэквелл .

Ребекка Ли Крамплер (1831-1895)

Несмотря на гендерные и расовые предрассудки своего времени, Ребекка Ли Крамплер стала первой чернокожей женщиной, получившей медицинское образование в США.

Крамплер выросла в Пенсильвании со своей тетей. Увидев, как ее тетя заботится о больных в своем районе, Крамплер решила продолжить карьеру в медицине.

В 1852 году она переехала в Чарлстаун, штат Массачусетс, и работала медсестрой у нескольких врачей. Впечатленные ее навыками, эти врачи порекомендовали ее в Женский медицинский колледж Новой Англии, одну из немногих женских медицинских школ в то время, согласно статье Феми Льюис на ThoughtCo в ноябре 2020 года.

Хотя некоторые профессора обращались с ней несправедливо из-за ее расы. она окончила университет в 1864 году и открыла медицинскую практику в Бостоне для бедных женщин и детей.

Она поделилась медицинскими советами для женщин и детей в своей «Книге медицинских бесед», опубликованной в 1883 году — одной из самых первых медицинских публикаций афроамериканца.

Сьюзан Ла Флеше Пикотт (1865-1915)

Когда Сьюзан Ла Флеше росла в резервации Омаха, она увидела, как белый врач-мужчина отказывался лечить женщину-индейца. Это побудило ее стать первой индейской женщиной в США, получившей медицинскую степень.

Окончив в 1889 году прощальную речь, она вернулась домой и следующие 20 лет лечила тысячи пациентов.По словам Карсона Вогана из Smithsonian Magazine в марте 2017 года, это означало пройти сотни миль до домов членов племени и лечить смертельные заболевания, такие как туберкулез и холера.

В течение многих лет она мечтала открыть больницу в резервации. В конце концов, она помогла собрать средства на строительство больницы в Уолтхилле, штат Небраска. После ее смерти в 1915 году учреждение стало мемориальной больницей доктора Сьюзан Лафлеше-Пикот.

Мэри Эдвардс Уокер (1832-1919)

Мэри Эдвардс Уокер, уже практикующий врач, вызвалась оказывать свои услуги во время Гражданской войны.Армия Союза направила ее в больницу Патентного ведомства в Вашингтоне, округ Колумбия, где она стремилась улучшить военно-медицинское обслуживание.

Уокер также организовала Ассоциацию помощи женщинам, чтобы предоставить приют солдатским матерям, женам и детям. Когда жилья не было, Уокер предложила разрешить этим женщинам и детям остаться в ее доме.

В 1862 году она взяла перерыв в волонтерской работе, чтобы получить вторую медицинскую степень в терапевтическом колледже Нью-Йорка Гигейя. Она вернулась на войну и работала ассистентом хирурга в палаточных госпиталях в Вирджинии и Теннесси.

Уокер также лечил мирных жителей в соседней сельской местности. Пока она ехала навестить пациента, солдаты Конфедерации схватили ее и заключили в тюрьму в замке Гром, недалеко от Ричмонда, штат Вирджиния. Уокер так много жаловался на нездоровую пищу, что солдаты стали кормить заключенных еще зерном и овощами. Ее освободили всего четыре месяца спустя.

До конца войны она продолжала оказывать медицинскую помощь в различных учреждениях. В 1865 году президент Эндрю Джонсон наградил ее Почетной медалью Конгресса, сделав ее первой женщиной, получившей это признание.

Маргарет Чанг (1889–1959)

В 1916 году Маргарет Чанг окончила медицинскую школу Университета Южной Калифорнии, став первой китайской женщиной-врачом американского происхождения в США.

Набожная христианка, Чанг подала заявление о том, чтобы стать медицинским миссионером, но была отклонена из-за ее расы, согласно статье Энни Уилсон, опубликованной в марте 2021 года для Колумбийской медицинской ассоциации. Решив работать врачом, Чанг закончила резидентуру в Чикаго. Затем она переехала в Лос-Анджелес и стала известным хирургом среди голливудских знаменитостей.

Во время Второй мировой войны Чанг вызвался служить хирургом. Вместо этого правительство попросило ее набрать пилотов в отряд, который стал известен как «Летающие тигры». Эти летчики стали похожи на ее сыновей. На протяжении всей войны она отправляла им письма и рождественские подарки, чтобы они были в хорошем настроении.

Используя свои связи со знаменитостями и политиками, Чанг лоббировала создание Резерва женщин ВМС США (WAVES). К счастью, согласно The Legacy Project, ей не разрешили присоединиться к WAVE из-за ее возраста, расы и подозреваемой принадлежности к ЛГБК +.

Чанг умерла от рака в 1959 году в возрасте 69 лет.

Вирджиния Апгар (1909–1974)

Уроженка Нью-Джерси Вирджиния Апгар окончила Колумбийский университет четвертым в своем классе и в 1938 году стала первой женщиной, возглавившей университет. согласно статье Джона Джонсона Льюиса на ThoughtCo в ноябре 2017 года в Колумбийском пресвитерианском медицинском центре.

Работая профессором анестезиологии в Колумбийском университете, Апгар совершил прорыв в медицине, который увеличил выживаемость младенцев в США.Она разработала процедуру (система оценки новорожденных Апгар), которая проверяет частоту сердечных сокращений, дыхание, тон кожи и мышцы ребенка. Она также обнаружила, что введение матери определенных анестетиков вредит будущему ребенку. Благодаря исследованиям Апгар врачи перестали использовать эти препараты.

После получения докторской степени в Университете Джона Хопкинса в 1959 году Апгар посвятила остаток своей карьеры профилактике врожденных дефектов. Как сообщает Changing the Face of Medicine, она помогла собрать средства на медицинские исследования, читала лекции в колледжах и работала в нескольких организациях общественного здравоохранения, включая Национальный фонд детского паралича (ныне Марш десятицентовиков).

Гертруда Белль Элион (1918–1999)

После окончания с отличием Хантер-колледжа в 19 лет Гертруда Элион изо всех сил пыталась найти работу, потому что никто не хотел нанимать женщину-химика. Несмотря на эту неудачу, Элион работала неполный рабочий день лаборантом и заместителем учителя средней школы, одновременно получив степень магистра химии.

Карьера Элион началась, когда она начала работать с доктором Джорджем Хитчингсом в фармацевтической компании в 1944 году. Вместо использования традиционного метода проб и ошибок Элион разработала лекарства, сравнивая нормальные человеческие клетки с патогенами (микроорганизмами, вызывающими болезнь).Она создала лекарства для предотвращения отторжения трансплантата почки и лечения серьезных заболеваний, таких как лейкемия, герпес и СПИД.

Ее исследования спасли жизни и принесли ей Нобелевскую премию мира по медицине в 1988 году.

По иронии судьбы, Элион так и не получила докторскую степень и не училась в медицинской школе. Но после успешной карьеры она получила почетную степень доктора философии. из Политехнического университета Нью-Йорка и степень доктора наук Гарвардского университета.

Антония Новелло (1944-)

Антония Новелло родилась в Пуэрто-Рико и переехала в США, где получила степень магистра общественного здравоохранения в Университете Джона Хопкинса.

В начале 80-х она консультировала законодателей по вопросам здоровья, таким как трансплантация органов и болезни, связанные с табаком. Впечатленный ее опытом, президент Джордж Буш назначил ее главным хирургом США, что сделало ее первой латиноамериканкой, выступившей на этой должности.

Работая главным хирургом, она повысила осведомленность общественности о проблемах со здоровьем, связанных с курением. Она также улучшила образование в области СПИДа и выступила за улучшение здравоохранения для меньшинств.

В 1993 году она присоединилась к Детскому фонду Организации Объединенных Наций (ЮНИСЕФ) и боролась за предотвращение злоупотребления психоактивными веществами, курения и проблем с питанием, таких как дефицит йода.

Как уполномоченный Министерства здравоохранения штата Нью-Йорк, Новелло улучшил Medicaid и другие программы здравоохранения, чтобы сделать медицинское обслуживание более доступным.

В 2002 году она получила медаль Джеймса Смитсона к 200-летию.


Расскажите студентам о влиятельных женщинах в истории с помощью нашей учебной программы по общественным наукам K-5.

9 известных женщин-врачей, которые изменили мир

3. Доктор Герти Кори

достижений:

  • Проложил путь к жизнеспособным вариантам лечения диабета.
  • Третья женщина — и первая американка — получившая Нобелевскую премию в области науки.
  • Первая женщина, удостоенная Нобелевской премии по физиологии и медицине.

Д-р Герти Тереза ​​Кори была третьей женщиной — и первой американкой — получившей Нобелевскую премию по науке , и первой женщиной, удостоенной Нобелевской премии по физиологии и медицине.

Доктор Кори родился в Праге, которая тогда была частью Австро-Венгрии, в еврейской семье в 1896 году.Ее отец, Отто Радниц, был профессиональным химиком, который стал менеджером сахарных заводов после изобретения эффективного способа рафинирования сахара. Ее мать, подруга Франца Кафки, была светской и культурно развитой женщиной.

Она решила продолжить карьеру в медицине в возрасте 16 лет, но обнаружила, что у нее отсутствуют предварительные знания в области физики, химии, математики и латыни. В то время как большинство людей по понятным причинам на этом этапе назвали бы это окончанием, доктор Кори выздоровел за год, эквивалентный восьми годам латыни, пяти годам естественных наук и пяти годам математики.

Во время учебы она познакомилась с Карлом Кори, начинающим студентом-медиком, который был впечатлен ее обаянием, умом и чувством юмора. Они поженились и переехали в Вену. Столкнувшись с ужасными финансовыми трудностями и растущим антисемитизмом, они оба решили иммигрировать в Соединенные Штаты. Они оба работали в Государственном институте по изучению злокачественных заболеваний (ныне онкологический институт Розуэлл-Парк) в Буффало, штат Нью-Йорк.

Несмотря на то, что им не хотелось работать вместе, они специализировались на анализе углеводного обмена.Вместе со своим мужем она вложила большое количество своих исследовательских усилий в биохимию, метаболизм и физиологию. Их главный интерес заключался в том, как глюкоза метаболизируется в организме человека и как гормоны регулируют этот процесс.

После многих лет работы доктор Кори и ее муж идентифицировали фермент , который способствует разложению гликогена на глюкозу . Новаторское исследование доктора Кори, которое иногда игнорируется в пользу вклада ее мужа, послужило основой для будущих жизнеспособных вариантов лечения диабетиков.

Одна из самых известных женщин в медицине всех времен, доктор Кори (вместе с Карлом Кори) получила в 2004 году награду National Historic Chemical Landmark в знак признания ее работы по выяснению углеводного обмена.

День 10 пионеров медицины

Они разработали способы защиты новорожденных, расширили наше понимание болезней, таких как диабет, и даже нанесли на карту участки человеческого мозга. Попутно эти женщины-новаторы преодолели барьеры для себя, для пациентов, не получающих должного медицинского обслуживания, и для страны в целом.В честь Месяца женской истории мы рассказываем истории 10 женщин-пионерок, которые изменили лицо медицины.

Элизабет Блэквелл, доктор медицины (1821-1910): невероятный первый

В 1849 году Элизабет Блэквелл стала первой женщиной в Соединенных Штатах, получившей степень доктора медицины. Блэквелл начала свое новаторское путешествие после того, как смертельно больная подруга настояла на том, чтобы ей лучше помогала женщина-врач.

Отвергнутая более чем 10 медицинскими школами, Блэквелл отказалась от предложения профессора переодеться мужчиной для поступления.«На мой взгляд, это был крестовый поход морали», — писала она тогда. «Это должно осуществляться при свете дня и с общественной санкции, чтобы достичь своей цели».

Блэквелл в конечном итоге поступила в Женевский медицинский колледж на западе Нью-Йорка: студенты мужского пола, спросившие их мнение, согласились принять ее, посчитав это простой шуткой.

После окончания учебы Блэквелл изо всех сил пыталась найти работу, но в 1857 году она стала соучредителем Нью-Йоркского лазарета для малоимущих женщин и детей, чтобы служить бедным.Больница, как и Женский медицинский колледж при Нью-Йоркском лазарете, созданном ею в 1867 году, и многие другие учреждения также предназначались для поддержки и поощрения женщин, надеющихся продолжить карьеру в медицине.

Ребекка Ли Крамплер, доктор медицины (1831-1895): пионер афроамериканского происхождения

Ребекка Ли Крамплер, первая афроамериканка в Соединенных Штатах, получившая степень доктора медицины, была вдохновлена ​​тетей, которая заботилась о многих больных соседях. «Я рано полюбила и искала любую возможность облегчить страдания других», — написала Крамплер в своей новаторской публикации 1883 года « Книга медицинских дискурсов: в двух частях ».

Крамплер поступила в Женский медицинский колледж Новой Англии в Бостоне, штат Массачусетс, после восьми лет работы медсестрой в соседнем Чарльстауне и получения писем от докторов, хвалящих ее. Когда она завершила образование в 1864 году, она стала единственным чернокожим выпускником в истории школы.

После гражданской войны Крамплер переехала в Ричмонд, штат Вирджиния, чтобы заботиться о ранее порабощенных людях, где она страдала от безудержного расизма и сексизма. Тем не менее, этот опыт многому научил ее в оказании помощи, сказал Крамплер, и когда она вернулась домой в Бостон, она обслуживала своих пациентов с «новой энергией».”

Узнайте больше о Крамплере и других афроамериканских пионерах здесь.

Примечание. Неизвестно о существовании фотографий Ребекки Ли Крамплер.

Мэри Патнэм Якоби, доктор медицины (1842-1906): миф о менструации

Мэри Патнэм Якоби интересовалась биологией с юных лет и даже ненадолго задумалась о вскрытии дохлой крысы, которую она нашла, чтобы заглянуть в ее сердце.

При неохотной поддержке своего отца, известного издателя Джорджа Патнэма, Якоби получила степень доктора медицины в Женском (позднее — Женском) медицинском колледже Пенсильвании в 1864 году.Будучи преисполненной решимости получить лучшее образование, чем она могла бы в Соединенных Штатах, ей также удалось учиться в l’École de Médecine в Париже — первой женщине, сделавшей это.

Якоби упорно боролась за своих сверстниц. Она выступала за совместное обучение студентов-медиков, отметив, что существующие женские медицинские школы не могут обеспечить такой же клинический опыт, как в крупных больницах. В 1872 году она создала Ассоциацию по улучшению медицинского образования женщин, чтобы бороться с неравенством.

На протяжении своей карьеры Якоби преподавала и много писала на такие темы, как педиатрия, патология и неврология, и она была первой женщиной, принятой в Нью-Йоркскую медицинскую академию.Но, пожалуй, самым выдающимся ее вкладом было развенчание мифов о менструации.

В ответ на книгу профессора Гарварда, в которой утверждалось, что физические нагрузки — включая учебу — во время менструации опасны, Якоби выдвинул резкий контраргумент, доказывающий, что сила женщины стабильна на протяжении всего цикла. Ее статья, наполненная подробными фактами, диаграммами и числами, получила престижную Гарвардскую премию Бойлстона и стала мощным инструментом в борьбе женщин за лучшее образование.

Энн Престон, Мэриленд (1813-1872): в деканате

Как первая женщина-декан У.Медицинская школа Южной Америки, Энн Престон боролась с острой враждебностью, чтобы получить возможности для своих студенток.

Престон впервые заинтересовался медициной и физиологией, работая активистом по борьбе с трезвостью в Пенсильвании. Пройдя обучение у местного врача в 1847 году, она подала документы во все четыре медицинские школы Филадельфии, но не была принята ни одной.

В 1850 году Престон поступила в первый класс Женского (позже Женского) медицинского колледжа Пенсильвании и стала там профессором.Когда Медицинское общество Филадельфии запретило женщинам-врачам проходить обучение в клиниках, Престон нанял женское правление, чтобы основать больницу, где женщины могли бы тренироваться. В 1866 году она была назначена деканом медицинского колледжа.

В конце концов, Престон добилась для своих учеников права тренироваться в хорошо зарекомендовавшей себя больнице Пенсильвании. Когда группа вошла в хирургический театр, студенты-мужчины шипели и плевали в них, но Престона это не смутило. В 1869 году в ответ на кампанию по предотвращению обучения женщин вместе с мужчинами она написала: «Везде, где уместно представлять женщин как пациентов, там также есть это, но только … чтобы женщины выступали в качестве врачей и студентов.”

Susan LaFlesche Picotte, MD (1865-1915): Посвящается исцелению коренных американцев

В молодости Сьюзан Лафлеш Пикотт видела, как женщина из числа коренного населения Америки умерла из-за того, что белый врач отказался заботиться о ней. Спустя годы Пикотт станет первой индейской женщиной в Соединенных Штатах, получившей медицинскую степень.

Дочь вождя Омахи, который верил в партнерство с группами белых реформаторов, Пикотт учился в Нью-Джерси, а затем преподавал в школе квакеров в резервации Омахи.Там она помогала ухаживать за больным этнологом Элис Флетчер, которая призвала ее заняться медициной. В 1889 году Пикотт окончила Женский медицинский колледж в Пенсильвании, лучшая в своем классе.

Когда Пикот вернулась домой, она обслуживала население более 1300 человек, часто ходя пешком мили и работая до поздней ночи. Она также проводила политические реформы, возглавив делегацию в Вашингтон в 1906 году, чтобы лоббировать запрет на алкоголь в резервации. В 1913 году она осуществила мечту всей жизни: открыла больницу в отдаленном городке Уотерхилл, штат Небраска.

Герти Тереза ​​Кори, доктор философии (1896-1957): получение Нобелевской премии

Герти Тереза ​​Кори — первая женщина в США, получившая Нобелевскую премию в области науки, — и ее муж Карл работали на равных, но с ними редко обращались так.

Герти и Карл познакомились в Праге во время учебы в медицинской школе, которую она посещала по настоянию дяди педиатра. Пара переехала в Буффало, штат Нью-Йорк, в 1922 году и начала проводить биомедицинские исследования в государственном институте, где Герти предупредили, что она разрушит карьеру мужа, если они будут сотрудничать.Это их не отговорило, и они вместе опубликовали десятки статей.

Пара углубилась в вопрос об использовании организмом энергии из пищи, придя к получившему Нобелевскую премию циклу Кори, который объяснил, как метаболизируется глюкоза, — ключевой момент в лечении диабета.

За Карлом ухаживали различные учреждения, и он стал заведующим кафедрой Медицинской школы Вашингтонского университета в Сент-Луисе, но Герти осталась ассистентом-исследователем. В конце концов, в 1947 году, в том же году, когда пара стала лауреатом Нобелевской премии, Герти повысили до профессора биохимии.

К сожалению, в том же году Герти также заболел редким заболеванием крови — миелофиброзом. Она боролась с этим еще десять лет, иногда испытывая сильнейшую боль, и отказывалась отказываться от своих исследований до последних нескольких месяцев своей жизни.

Вирджиния Апгар, доктор медицины (1909-1974): оценка младенцев

Новоиспеченные родители с нетерпением ждут оценки своего ребенка по шкале Апгар, которая является золотым стандартом для определения здоровья новорожденного. Вирджиния Апгар разработала этот показатель в 1953 году, создав первый инструмент для научной оценки рисков для здоровья новорожденного и необходимости наблюдения, которое может спасти жизнь.

Когда она окончила Колледж врачей и хирургов Колумбийского университета в 1933 году, Апгар надеялась продолжить операцию. Однако наставник отговорил ее, поэтому вместо этого она изучала анестезиологию, став первым директором нового отделения анестезии Колумбийской пресвитерианской больницы в 1938 году.

Апгар продолжала изучать влияние анестезии, родов и родоразрешения на здоровье новорожденного, и, как говорят, она составила свой чрезвычайно влиятельный контрольный список в ответ на вопрос студента.До оценки по шкале Апгар у медицинских работников было мало рекомендаций по оценке и лечению младенцев в первые часы их жизни, часто они теряли младенцев, которых можно было спасти.

В свои 50 лет Апгар начала вторую карьеру, получив степень магистра общественного здравоохранения в Университете Джона Хопкинса и работая в March of Dimes в качестве вице-президента по медицинским вопросам. Там она привлекла внимание общественности к таким жизненно важным вопросам, как профилактика врожденных дефектов.

Бывший генеральный хирург США Джулиус Ричмонд однажды сказал, что Апгар «сделал больше для улучшения здоровья матерей, младенцев и нерожденных младенцев, чем кто-либо другой в 20 веке».”

Патрисия Гольдман-Ракич, доктор философии (1937-2003): Мозговые прорывы

Болезнь Альцгеймера, церебральный паралич, болезнь Паркинсона, шизофрения — понимание ученых этих и многих других состояний основано на новаторских исследованиях Патрисии Голдман-Ракич.

Голдман-Ракич, получившая докторскую степень в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе в 1963 году, достигла беспрецедентного понимания лобных долей мозга. Работая в то время, когда префронтальная кора считалась слишком сложной для детального исследования, Голдман-Ракич составил карту региона и пролил свет на такие важные функции, как познание, планирование и рабочая память.

Голдман-Ракич добилась своего успеха, применив мультидисциплинарный подход, объединив такие области, как анатомия, биохимия и фармакология. Фактически, когда она поступила на факультет Йельской школы медицины в 1979 году — после проведения исследований в таких престижных учреждениях, как Массачусетский технологический институт и Национальные институты здоровья — она ​​работала на нескольких факультетах, включая неврологию и психиатрию.

За свою карьеру она опубликовала более 200 статей и получила множество наград, в том числе поступление в Национальную академию наук в 1990 году.Ее коллеги отметили, что ей еще предстояло внести гораздо больший вклад, когда в 2003 году ее сбила машина и через два дня она умерла.

В то время Сьюзан Хэтфилд, ректор Йельского университета, сказала о Голдман-Ракич: «Она была не только преданным и блестящим исследователем, она также была прекрасным и любимым наставником для многих молодых исследователей. Ее открытия и понимание функций мозга навсегда изменили наше понимание разума и мозга ».

Антония Новелло, доктор медицины (1944-): борьба за уязвимых

Когда Антония Новелло стала У.Главный хирург С. В 1990 году ее имя было вписано в две книги по истории: одну для латиноамериканцев и одну для женщин.

В детстве в Пуэрто-Рико Новелло страдала от врожденного заболевания пищеварительной системы, лечение которого ее семья едва могла себе позволить. Этот опыт побудил ее изучать медицину и обеспечить доступность медицинской помощи для всех.

После получения степени доктора медицины в Университете Пуэрто-Рико, Новелло некоторое время занималась педиатрией, но обнаружила, что эта область слишком мучительна.«Когда педиатр плачет так же, как и родители, тогда вы знаете, что пора уходить», — сказала она. Вместо этого она сделала карьеру в области общественного здравоохранения, десятилетиями проработав в Национальных институтах здравоохранения и в конечном итоге привлекла внимание Белого дома.

Как главный хирург, Новелло решил сосредоточиться на защите молодых и уязвимых, решая такие проблемы, как реклама алкоголя несовершеннолетними и реклама сигарет, нацеленная на детей. Несмотря на то, что ее достижения широко хвалят, Новелло столкнулась с темным моментом в 2009 году, когда она признала себя виновной в использовании государственных служащих для выполнения личных поручений еще тогда, когда она работала комиссаром здравоохранения штата Нью-Йорк.Новелло утверждала, что стала жертвой бывших коллег, несправедливо обвинивших ее.

На протяжении своей карьеры Новелло была привержена борьбе с неравенством в отношении здоровья среди бедных и меньшинств. Выступая в 2017 году на симпозиуме по вопросам справедливости в отношении здоровья в Penn Health, Новелло процитировал историка Иегуду Бауэра, который сказал: «Ты не должен быть жертвой, ты не должен быть преступником, но, прежде всего, ты не должен быть сторонним наблюдателем».

Джойслин Элдерс, доктор медицины (1933-): первый общий хирург-афроамериканец

Джойслин Элдерс выросла в большой семье в бедном районе Арканзаса, и она часто пропускала школу, чтобы помочь своим родителям-издольщикам работать в поле.Спустя десятилетия она стала первым афроамериканским генеральным хирургом США и второй женщиной, занявшей эту должность.

Старейшины не обращались к врачу, пока ей не исполнилось 16 лет, и когда она пришла, она знала, что хочет им стать.

После службы в армии она поступила в Медицинскую школу Университета Арканзаса при финансовой поддержке Закона о военнослужащих и окончила ее в 1960 году как единственная женщина в своем классе. Она стала первым сертифицированным педиатром-эндокринологом в Арканзасе и сосредоточилась на предотвращении беременности среди подростков с диабетом.

В 1987 году Старейшины был выбран руководителем Департамента здравоохранения Арканзаса. В этой роли она добилась многих впечатляющих достижений, в том числе почти удвоила иммунизацию детей, расширила государственную программу дородового ухода и увеличила поддержку пожилых и неизлечимо больных пациентов.

Эти и многие другие успехи привели к тому, что Старейшина назначили главным хирургом в 1993 году. Однако Старейшина был вынужден уйти в отставку в 1994 году после того, как подвергся критике за несколько противоречивых заявлений на такие темы, как половое воспитание, мастурбация и распространение презервативов в общественных местах. школы.

Покинув свою должность, Старейшина вернулась в свою альма-матер в качестве научного сотрудника и профессора в Детской больнице Арканзаса. На протяжении многих лет она также объезжала всю страну, рассказывая о здоровье женщин и других проблемах. На протяжении всего времени она выступала за людей с ограниченным доступом к медицинской помощи. Как она сказала: «Здоровье — это больше, чем отсутствие болезней; это об экономике, образовании, окружающей среде, расширении прав и возможностей и сообществе ».

Рост числа женщин-хирургов в Johns Hopkins

В 2000 году, когда Нита Ахуджа была ординатором общей хирургии в Johns Hopkins, она родила своего первого ребенка.Она работала до того часа, когда у нее начались схватки, а через шесть недель она вернулась к своему изнурительному графику. В отделе, где преобладали мужчины, она не хотела привлекать внимание к своей женственности.

Когда Ахуджа завершила ординатуру и поступила на факультет хирургии в 2003 году, у нее и ее мужа родилось двое детей. Подражая своим коллегам-мужчинам, Ахуджа не говорила о своей семье.

Ситуация изменилась позже в том же году, когда Джули Фрайшлаг пришла к Джонсу Хопкинсу в качестве первой женщины-руководителя отделения хирургии.Фрайшлаг сделала кое-что радикальное: она привела своего маленького сына на утренние субботние собрания.

«Джули дала мне понять, что быть мамой — нормально», — говорит Ахуджа, ныне заведующая отделением хирургической онкологии.

Хирургия с ее долгими часами и тяжелой физической работой традиционно была областью, в которой преобладали мужчины. Не помогает то, что вид на жительство длятся по крайней мере пять лет и имеет тенденцию к падению в те годы, когда женщины, наиболее вероятно, будут иметь детей. Но все большее число волевых, талантливых и амбициозных женщин ломают гендерные барьеры в Johns Hopkins, поощряемые руководителями, которые сделали своим приоритетом найм и продвижение женщин-хирургов.

В 1999 году в отделении хирургии было 7 процентов женщин, из них 3 хирурга — женщины. Сегодня 22 из 81 врача отделения — женщины, или 27 процентов. По данным Американского колледжа хирургов, в 2016 году женщины составляли около 21 процента хирургов США.

«Мы хотим быть представителями сообщества, которому служим», — говорит Роберт Хиггинс, директор отделения хирургии и главный хирург Johns Hopkins Medicine. «Важнейшая часть моей работы — нанимать отличных кандидатов из всех слоев общества, особенно женщин и недопредставленных меньшинств.”

Хиггинс работал над созданием более инклюзивной и разнообразной среды. Когда он сменил Фрайшлага в 2015 году, ни одна женщина никогда не занимала должность начальника ни одного из отделений хирургического отделения. Сейчас женщины возглавляют три подразделения из семи. Джина Адралес ведет малоинвазивную хирургию; Ахуджа Хелмс хирургическая онкология; а Дженнифер Лоутон, нанятая заместителем главы отделения кардиохирургии в 2016 году, была назначена на должность руководителя позже в том же году.

Адралес, набранный Хиггинсом из Дартмутского колледжа, был первым.«Это такая честь, — говорит она. «Но было также немного поразительно, что прошло до 2016 года».

В том же году офис Хиггинса основал WISH, или «Женщины в хирургии» в Хопкинсе, где два раза в год проводятся ужины, на которых женщины-хирурги общаются и сравнивают свои наблюдения. Они обсуждают проблемы, такие как пациенты, которые отказываются от лечения у женщин-хирургов, и при этом хвалят поддержку, которую они получают от коллег и руководителей медицинских школ.

Они также говорят о том, как сильно любят свою работу.«Нет ничего лучше, чем спасать пациентов от верной смерти с помощью огромной операции и слышать, как они говорят, что чувствуют себя лучше, чем когда-либо», — говорит Лоутон.

Лоутон недавно завершил президентский срок национальной некоммерческой организации «Женщины в торакальной хирургии». Находясь там, она создала фонд, который оплачивает дорожные расходы врачей-терапевтов, работающих с кардиоторакальными хирургами-женщинами, поскольку женщины составляют лишь около 3 процентов кардиохирургов.

«Я слышу от женщин, которые говорят, что они нервничают, потому что не видят никого, кто похож на них», — говорит она.«Я надеюсь со временем это изменить».

Атмосфера сотрудничества

Это изменение происходит не только в хирургическом отделении. В ординатуре отделения нейрохирургии сейчас почти треть женщин, и все четыре резидента в аспирантуре 2023 года — женщины.

Это важно для детского нейрохирурга Мари Гроувс, которая поступила в ординатуру в 2007 году и осталась преподавателем. Она и другие хвалят директора департамента Генри Брема за поддержание баланса между работой и личной жизнью — насколько это возможно, учитывая физические и эмоциональные требования работы.

«Мы очень ценим семейное общение, чтобы наши хирурги были счастливы и уравновешены», — говорит Брем.

«Дело не в том, что он выделяет женщин; он поддерживает всех ординаторов и преподавателей », — говорит Джуди Хуанг, заместитель председателя отделения нейрохирургии, которая была первой женщиной, поступившей на факультет нейрохирургии, когда она приехала в Johns Hopkins в 2002 году.

Профессор нейрохирургии Шенандоа Робинсон, которая присоединилась к Johns Hopkins в прошлом году, описывает «бодрящую атмосферу сотрудничества», которая позволяет ей и другим хирургам отделения полностью раскрыть свой потенциал.

Пионеры

Медицинская школа, основанная в 1893 году, была первой медицинской школой в стране, которая принимала женщин — условие, наложенное четырьмя женщинами, пожертвовавшими средства, необходимые для открытия школы.

Элизабет Хэрдон, нанятая в 1897 году ассистентом гинеколога, была первой женщиной в медицинском штате больницы Джона Хопкинса и первой одновременно на факультете медицины. Хэрдон родилась в Англии и получила медицинскую степень в Канаде.Находясь в Хопкинсе, она преподавала и проводила исследования, но неясно, разрешили ли ей выполнять операцию, для которой ее обучали.

На одной фотографии показано, как она в темном платье с серьезным выражением лица стоит в море мужчин, выстроившихся позади Говарда Келли, одного из четырех врачей-основателей больницы Джонса Хопкинса и человека, которому широко приписывают создание гинекологии как медицинской специальности.

Пятьдесят лет спустя Ровена Спенсер, выпускница медицинского факультета 1947 года, стала первой женщиной-интерном-хирургом в больнице Джона Хопкинса.Она стала первой женщиной-хирургом и первым детским хирургом любого пола в ее родной Луизиане.

Размышляя о своей резиденции в Хопкинсе в 1992 году, Спенсер вспомнила, что ей приходилось бороться за разрешение участвовать в ротации урологов, потому что для женщины не считалось подходящим лечить мужскую анатомию.

Памела Липсетт стала первой женщиной-профессором хирургии в Медицинской школе Университета Джона Хопкинса в 2003 году и директором программы по общей хирургии два года спустя.

Несмотря на лидерство этих женщин и многих других, идея о том, что женщины не могут быть хирургами, медленно исчезает.

В 2003 году, когда Фрейшлаг, Липсетт и Хуанг преодолевали гендерные барьеры в университете Джонса Хопкинса, Михо Танака была студенткой Нью-Йоркского медицинского колледжа и с недоверием слушала, как консультант сказал ей, что женщины не могут быть хирургами-ортопедами.

Танака с 11 лет знала, что хочет работать по специальности. Так вот что она сделала.

После резидентуры Джона Хопкинса она тренировалась в Сент-Луисе, заработав кольцо Мировой серии за лечение членов бейсбольной команды Сент-Луис Кардиналс. Затем, в 2015 году, бывшая звезда легкой атлетики Стэнфордского университета вернулась в Хопкинс, чтобы разработать программу женской спортивной медицины.

Через шесть лет после того, как она завершила ординатуру по ортопедической хирургии, 95 процентов Танаки по-прежнему специализируются на мужчинах. Танаку часто приглашают дать совет студенткам-медикам.

«Я говорю им, что то, что этого никогда не делали раньше, не означает, что это невозможно», — говорит она.«Если бы я слушал каждый раз, когда кто-то говорит« нет », меня бы здесь не было. Мир меняется, и он меняется из-за таких людей, как я и ты ».

Хирургия мениска | История Грейс (видео)

Хирурги распознают препятствия

Женщины-профессора медицинского факультета Университета Джона Хопкинса (график)

Дань памяти доктору Джули Энн Фрайшлаг, бывшему директору хирургического отделения

Медицинский консьерж

Johns Hopkins предлагает бесплатную помощь в записи на прием и планировании поездки.